Дневник Ричарда Хоффа

Петр Добрянский

– Играете? – обратился я к пастырю, перешагнув порог гостиной.

– Иногда, мистер Мэндфилд. Здравствуйте.

– Добрый день, что привело вас в мой дом?

– Я заметил, что вы тут находитесь уже неделю, слухи по нашей деревне распространяются очень быстро. Я узнал, что вы купили этот особняк и проживаете в нем. Так как на службе я вас ни разу не видел, то решил, что может вы, заболели и пришел наведать вас.

– Большое вам спасибо за заботу, отец Уильям, но как вы видите, нахожусь я в добром здравии и, хворь меня не одолевает.

– Тогда мне не ясно, почему вы не приходите в церковь, сын мой?

– Видите ли, я приехал недавно и только расположился,

дом находился в запущенном состоянии, как-никак тут долгое время никто не жил. Нужно было навести порядок, а там уже и до церкви дело бы дошло.

– Почему вы врете, мистер Мэндфилд? Скажите прямо «Святой отец, я не хочу посещать церковь» и я от вас отстану.

– Может, вы хотите перекусить или немного вина?

– Я бы не отказался.

После того, как я позвонил в колокольчик, в дверях появился Генри. Сказав ему, что мы желаем отобедать в прекрасной компании красного полусухого, Генри удалился передавать поручение Анне, а мы со «Святым» отправились в столовую, где сидя ожидали, когда нам накроют.

– Вы давно здесь живете? – обратился я к святому отцу.

– Больше, чем мне хотелось.

После того как мы немного посмеялись, я задал ему еще один вопрос.

– Что вы можете сказать об этом месте?

– Ну, смотря, что именно вы хотите о нем узнать?

– В общем.

– Ну-у-у, это богатое и плодородное место, оно находится на болотистой местности, между морем и горами вдалеке. Помимо растительности, здесь обитают, медведи, волки, лоси и кабаны, говоря прямо, это место мечта для каждого: охотника, рыбака или аптекаря. Помимо выше перечисленного, через деревню проходит дорога в Бридо, так как этот город славится своими омолаживающими источниками, то от приезжих не отбиться в сезон. Поэтому держатели лавок и таверн тоже в накладе не остаются.

– Когда начинается сезон?

– В принципе он начинается после оттепели и продолжается до первого снега, в этом году, правда, зима пришла намного раньше положенного.

В этот момент нам принесли по тарелке супа, бутылку вина и наполнили бокалы. Мы с отцом немного пригубили и принялись за еду. Во время обеда он мне продолжал рассказывать о флоре и фауне данной местности, поэтому по окончанию обеда, я знал, кто возле деревни водится и что растет в ее округе. Мы пошли в малую гостиную, прихватив бутылку вина, что была за обедом, и принялись играть в шахматы.

– Что вы можете сказать об этом доме?

– Он большой мистер Мэндфилд.

– Это все?

– Чтобы услышать от меня то, что вам требуется, нужно задавать соответствующие вопросы. Я считаю, вы хотите услышать не о доме, а о его последнем обитателе. Ведь так?

– Каким образом я себя раскрыл?

– Это очевидно. Мистер Хофф, для вас неизвестная личность. Он умер сравнительно не давно, а вы проживаете в его доме, но теперь уже в вашем. Вас не было в Эшвиле, когда он приехал и здесь жил. Более того, смею заметить, что ваш интерес подогревает факт его загадочной смерти, причем эта тайна до сих пор витает в стенах этого дома. Исходя из тех фактов, что я перечислил, смею подметить, что интересен вам мистер Хофф, а не этот особняк.

– Изумительно! Признаюсь, я поражен вашей наблюдательностью.

– Не в наблюдательности дело, молодой человек, дело состоит только в очевидных вещах, которые интересны любому другому человеку, который знает эту трагическую историю.

– Хорошо, что вы можете сказать о мистере Хоффе?

– Ничего сверхъестественного. Он был обычным человеком, вашего возраста. Однако он воевал на востоке, он был офицером ее величества, до

того момента, как получил свое последнее ранение, не знаю какое именно, он об этом не рассказывал. На вид он был очень крепкого телосложения, судя по всему, он с малых лет был крепышом, а жизнь в казарме еще больше добавила объема его мышцам. Он со всеми был приветлив и обходителен, до того как на его губы попадал алкоголь. Видимо он пережил страшные события на войне, поэтому при действии вина его шрамы открывались и, у него начиналась горячка. Он знал главу еще до того как приехал сюда жить. Дело в том, что глава тоже воевал, и, наверное, в том же полку, что и мистер Хофф, короче говоря, для Хоффа самым близким человеком был Роствуд, а если глава у тебя в кармане, то ты являешься близким другом и для Данфила – это наш судья – и для полицмейстера Рочиствуда.

– Глава и полицмейстер случайно не родственники, больно похожи у них фамилии?

– Они кузены, дед Рочиствуда бежал из страны давным-давно, прячась от какого-то преступления. После его смерти его отец вернулся на родину, но видимо сменил фамилию. Но это не помогло, так как их сразу узнали, но все равно преступниками были не дети, а их отец, поэтому в скором времени люди от них отстали.

– Как вы об этом узнали святой отец?! Не думаю, что они сами об этом рассказывали.

– Именно они и рассказывали. Тайна исповеди вещь шикарная, сын мой, но иногда забываешь, где ты услышал это, в церкви или же на улице.

– Ха, вы еще спрашиваете, почему я не хожу в церковь! Ха-ха-ха.

– Я бы не рассказывал тебе этого, если бы не знал, что об этом ходит молва.

– Я вас понял, простите.

– Ничего страшного.

– Так вы говорите, что Хофф и Роствуд были друзьями?

– Честно говоря, я не знаю в каких именно узах Хофф и Роствуд состояли, но со спокойной душой могу сказать, что они были очень близки. Роствуд проводил в этом доме большую часть времени, но не только он, многие люди здесь были, он устраивал баллы, и они плясали ночи напролет, выпивая огромное количество алкоголя. Правда со временем у Хоффа начались финансовые трудности, и ни баллов, ни выпивки и даже бурных больших компаний не стало. Один только Роствуд к нему приезжал и больше никто. Ну, а уже через некоторое время случилось то, что случилось, глава сказал своему брату набрать людей и отправится к этому дому – узнать, не произошло ли несчастье с мистером Хоффом. Так и поступили, и оказалось, что глава был прав, так как через несколько дней, я его хоронил.

– М-да, странно, что он просадил все свое состояние в такие короткие сроки на баллы.

– Не в баллах дело, юноша, и даже не в количестве алкоголя. Он, как и все военные, любил играть в азартные игры на деньги. Вот только у него был недуг, выигрывал он реже, чем проигрывал, на этом он состояние и потерял. О-о-о, вам кстати «мат» мистер Мэндфилд.

– Да. Действительно «мат».

– Ну что ж, мистер Мэндфилд, спасибо вам за пищу и вино, а так же за партию в шахматы и чудесную компанию. Я бы и рад с вами пообщаться дальше, но, к сожалению, меня ждут дела.

– Надеюсь, мы с вами еще сыграем, отец Уильям.

– Непременно, молодой человек.

Мы встали из-за стола, я помог одеть ему пальто и проводил до двери. Выйдя на улицу, пастырь с легкостью взобрался на коня верхом и, умчался вершить христианские дела.

– Хм, да, пастырь еще о-го-го. – Подумал я, отходя от окна направляясь в сторону большой гостиной, где провел два часа в одиночестве до того как мой покой нарушил стук в дверь.

– А Генри, чего хотел? – спросил я у входящего.