Дневник, 2006 год

Есин Сергей Николаевич

Самое последнее: окна зала заседания, оказывается, зашторивали. Невидимые мною раньше с другой стороны, в конце зала заседаний стояли два современных проекционных киноаппарата. Как и Сталин, Мао любил кино.

Вечером около 10-ти улетели в Пекин.

15 мая, понедельник. Сквозь, начинающееся утро посмотрел, в окно: звезда на шпиле, то ли ВДНХ то ли дом на Котельнической и, успокоенный, снова заснул до семи. Вечером, вернее уже ночью, после двенадцати Хунбо привез нас всех в гостиницу: художники с Валерией, завтра утром улетают через Хельсинки в Петербург. В гостинице Попов со своим помощником и женой и нас трое. Почему же в Китае со мною (или я с ними) всегда хорошие люди. На этот раз не успели

забронировать гостиницу в центре — живем на окраине. Возле местной ВДНХ, нашей постройки, значит, со звездой ночью я не ошибся, неподалеку Зоопарка — я уже нацелился. Собственно, отсюда и жилой комплекс, в котором ночуем — что-то вроде дома колхозника, гостиницы «Восход» и «Заря».

В принципе, для меня не очень избалованного люксом, все приемлемо, но, видимо, русских здесь знают. О, эта несчастная русская орда бывших челноков, она как ледник оставила после себя глыбы и валуны предубеждений. В холле гостиницы объявление: «русский борщ — суп» — столько-то юаней. В рецепции категорически заявили, что нужен определенный задаток оплаты за номер: вдруг будете звонить по междугороднему телефону? О, русская земля, ты уже за холмом.

Сейчас в Китае очень много разговоров о деньгах, они фоном проходят всюду, все напоминает: проверьте свои ресурсы. В номере две бутылочки с водой, на каждой из них плакатику: стоит три глотка воды 12 юаней. В ресторане нам долго объясняли про надбавку в 25 %, если мы захотим, есть не китайскую, а европейскую пищу.

О моде китайской и европейской.

Утром читал «Российский колокол», который я предназначил в качестве подарке для Хунбо. Там, в моих дневниках, есть упоминание и о нем. Но я эгоистически читал в нем только свои материалы, не обращая внимания на других авторов. Кстати, я вычитал, что в церкви Сен-Женевьев у меня прах Декарта и Бунина. Хорош знаток! Возможно, на церковь Сен-Женевьев плюнул кто-нибудь из интеллигентской корректуры, перепутал с кладбищем Сен-Женевьев де Буа. Бунин похоронен именно там, в Париже же похоронен Буало. О, интеллигенция, и ее полузнания!

Весь день прошел в разговорах о жизни, литературе и обществе и долгих хождениях по магазинам. Чтобы покончить со второй темой, в центре купили запас подарочных чаев, а потом делали покупки в Центральном универмаге и в большом супермаркете, где мы живем. Если бы я все же кое-что не знал о Пекине. Если бы не понимал, что описать чужой город полно невозможно. Если бы не знал, что все зависит от округленности и точности словесных формул. От непродуктивного хождения из магазина в магазин, я бы просто завыл, но кто сказал, что писатель не извлекает полезное для «его литературы» даже из самого даже случайного!

О магазинах — цены почти московские, моды почти европейские. В провинции молодежная мода даже круче. Покупателей много, затоваривание при высоких ценах в центре почти очевидно. Каждая продавщица буквально цепляется за потенциального покупателя. Такая назойливость отвращает. Несколько раз я пытался, что-то выбрав, купить. Но, когда на стадии «пригляда», взволнованная продавщица бросается показать мне рубашку, на которой останавливался мой взгляд, я немедленно ретируюсь. Скольких же потенциальных покупателей они разогнали!

В окраинном, рабоче-крестьянском универмаге всё проще и, кстати, дешевле. Купил себе пару летних ботинок за 160 юаней (25 долларов).

Что касается деловых разговоров, то они не были так невинны. Я давно себе говорю, не лезь в драку, не переустраивай мир, не ищи врагов, не вызывай раздражение, но трусливое безрассудство гонит меня. Сначала, во время деловых переговоров между РАО с одной стороны и Китайским агентством авторских прав — с другой.

Со стороны китайцев люди все знакомые, неплохие. Подписание договоров, обман делегациями, взаимные удобства, вот наша жизнь, которой стоит радоваться. Я уже до этого знал, что китайцы идут за рынком, мало переводят художественной литературы, хотя рынок и спрос на эту литературу, хотя бы у людей старше 40 лет, огромен. Выпускается политическая литература,

про КГБ, про политические преступления, про нездоровые проблемы общества. Я уже, кажется, писал о чуть ли не 30 книгах Дины Еникеевой. О существовании этого автора узнал лишь в Китае на выставке русской книги. Вот полюса творчества: «Любовница и жена — это день и ночь», «Интим в холодильнике», «Суперсекс», «Геи и лесбиянки». Автор кандидат медицинских наук представляет еще и собрание наипошлейших очерков.

Я также знал, что китайцы постоянно еще задерживают гонорар. Он иногда, вопреки договорам, крутится в агентстве до года и больше. Вот я и обнажил вопрос: почему задерживают гонорары, за которыми стоят часто не очень обеспеченные авторы, и каким образом государственное агентство продвигает в Китае русских авторов?

Теперь я несколько прервусь и обозначу проблему с другой стороны.

Почти сразу же после переговоров состоялся парадный изысканный китайский обед. Кроме нас троих и трех китайцев («Наташа», моя старая знакомая, г-жа Цзоу Узянхуа, заместитель председателя Китайского агентства, был еще и главный специалист, переводчик, и главный, хотя и не всегда разумный Хуно. Еще присутствовал улетающий завтра Виктор Ерофеев. Он молодец, энергичный телеведущий — женщины глядели ему в рот — взял разговор в свои руки. Среди вопросов, которые Виктор задал, был тоже один очень «неделикатный». — Какими критериями руководствуется агентство в стране, где практически нет частных издательств, при отборе книг авторов на перевод?

Дальше он даже разъяснил нюансы возможного ответа: желанием издательств, мнениями экспертов, личными пристрастиями работников Капа?

Витя попал в точку. Здесь занервничали все. Уже во втором раз за сегодняшнее утро. Первый раз после моего вопроса во время переговоров.

Тогда все, действительно, занервничали. Были какие-то лепетания относительно занятости всех сотрудников, начали приводиться имена… Но дело в том, что с так называемым рыночным регулированием мы сдали позиции не только на востоке, но и на западе.

С изменением техники и технических условий наш РАО стал получать довольно большие деньги без особых хлопот с телевидения и радио. Их оставалось только перераспределять. Зачем возиться с литературой и щипать по кусочку, когда отваливают целый куш. Отсюда перестали вкладывать деньги в информационные сборники, вестники. Сегодняшняя ситуация победила понимание того, что литература — это фундамент всех искусств. Все это оказалось брошенным на самотек. Издательства, пытаясь получить наибольшую выгоду, выбросили, в том числе и на Запад, такой вал низкосортной продукции, что надорвали интерес к русской литературе. Пока она была не похожей на западную, ее читали. РАО, понимая, что всегда его можно обойти, угодливо заключало любые договоры и «продвинуло» то, что не принесло русской литературе славы.

Приблизительно об этом в дискуссии я осторожно и говорил, упирая, что при этой ситуации РАО вытеснением с рынка частными агентствами. И тут в беседу включился Владимир Попов, руководитель почти единственного в России преуспевающего частного агентства. Опускаю подробности возникновения этого агентства и то, как к агентству отошли права наследников знаменитых писателей: А.Ахматовой, К.Чуковского, Н. Гумилева и некоторых других. Это особая песня, мотивом которой может оказаться мелодия, которая сопутствовала возникновению крупных состояний. Надо так же добавить, что Вл. Попов долгие годы работал в ВОАПе, в предшественнике РАО, и сам он человек знающий и энергичный. Я сам при всех своих теориях готов уйти к нему под крыло. Писатель может или писать и будет успевать отсылать свои старые рукописи по изданиям, времени, чтобы вести процесс параллельно нет. РАО нынче в отличие от прежних времен никого не представляет и не пропагандирует. Если и случается по-другому, то это связано с книжными отношениями. Попов, как бы споря со мною, вполне, впрочем, резонно заметил, что особенно волноваться не следует: рынок так велик, что всем хватит места, За этим стояли еще нюансы, но их опускаю.