Дневник, 2006 год

Есин Сергей Николаевич

Я не уверен, что покойный Петр Глебов был сильнее и выразительнее, чем английский аристократ Руперт Эверетт. Но Эллина Быстрицкая в нашем сознании перестала быть только актрисой, блестяще исполнившей роль, она превратилась в постоянный персонаж нашей духовной жизни. Что-то подобное по мысли писал Пастернк, сравнивая игру Тарасовой и Степановой в «Марии Стюарт». Если бы Дельфин Форест не придумывали прическу, как у Клаудио Кардинале в «Леопарде» Висконти…Это все — не все для русского глаза.

Думаю, опытнейший Бондарчук-старший не стал бы в телевизионной версии фильма пользоваться уже ставшими привычными образными символами. Небо — это метафора вечности и духовного прозрения князя Андрея из фильма «Война и мир». Да и коршун из песни тоже слишком привычен.

Я полагаю, что характерный и любимый дикторский

голос Никиты Михалкова, только что на нашем телевидении отыгравшего в «Жмурках», это скорее дань благодарности сына за единственного защитника отца на знаменитом пятом съезде Союза кинематографистов. Но в «Войне и мире» дикторский текст, прочитанный самим Бондарчуком, нес другой, не иллюстративный характер.

Что теперь будет дальше?»

Утром же ездил в ВАК, подарил Загузову книжку. Я знаю всю трагичность состояния его здоровья, но выглядит Н.И. прекрасно. Я очень за него радуюсь и восхищаюсь его волей к жизни и стойкостью. Не могу сказать, что Н.И. принимал во мне участие, но был лоялен. Для чиновника таких возможностей это больше, чем достаточно. Поездка на Сухаревку знаменательна для меня еще и тем, что в метро я наконец-то прочитал стихи Павла Лукьянова в «Знамени». Я обязательно еще раз перечитаю подборку: «Мои стихи о Советской родине». Здесь совершенно иная, во много раз мощнее, энергетика, своя поэтика, мощь и умение видеть. Надо бы цитату, но трудно выбрать. Это совершенно по-другому, чем у Максима, и в чем-то даже, может быть, сильнее. Дай Бог ему продолжения.

«Теплый лежит на постели, бегает мягкая кошка, теплый смотрит и слышит: на кухне его родные: жена постаревшая тоже, дочь и чужой молодой. Голоса — то один, то трое — поскорей бы уже поделили. телевизор цветной убийца показывает только счастье, становится кем-то четвертым, кто лишний всегда и нужный».

Сегодня посмотрел вторую серию «Тихого Дона». Она просто ужасна. Стал заметен не пережеванный материал, торопливая и неталантливая работа Бондарчука-сына. Я думаю, что мою вчерашнюю заметку, Леня, после увиденного, просто напечатать не сможет..

9 ноября, четверг. Утром дочитывал дипломную работу Володи Никитина, который тоже меня удивил. Это рассказы в его манере, вязкой, эдакой прустско-манновской, умной и местами точной. Он все же меня взял измором и поступил правильно. Сколько я ни пытался перевести его в обычный реалистический ряд, и, тем не менее, остался таким, каким хотел. И, слава Богу. Это, конечно, не рассказы, на полный рассказ, пожалуй, у Володи пока пороха не хватает, здесь нужен просто другой талант. Он, как и большинство моих учеников, не беллетрист, для этого он слишком умен и начитан. Многие мои ребята, очень начитанная публика, остаются в плену западной литературы. Володя из их числа. Практически он написал некие притчи, причем маленькие, на несколько страниц, у него получаются лучше. Главная тема Володи — детский страх и бесстрашие смерти, детство, первозданный мир, увиденный наивными глазами. В общем, справился. Теперь буду думать, кого ему определить в оппоненты.

К трем часа ездил в «Российскую газету» на дискуссию, связанную с фильмом Юрия Кары по «Мастеру и Маргарите». Позвали меня туда Ядвига Юферова и Павел Басинский. Кстати, сын Паши Антон все же ушел в армию, Павел к этому хорошо и здраво относится. Из давно знакомых видел уже всего седого Валеру Кичина.

Планировали и ставили фильм давно, еще до 1993-го года. Говорят, фильм получился, но с наследником авторских прав — С.С. Шиловским не договорились. Дело в том, что во время создания фильма закон о сроках авторских прав изменился, они расширились. Фильм лежит; естественно, производители хотели бы не платить вовсе или платить минимум. Но вокруг этого накрутили еще массу демагогии. Все по советским временам знают, что скандал в прессе может многое повернуть, но сейчас это не так. Когда-то, как я понимаю, для понта, С.С. Шиловский запросил миллион. Сейчас этим запросом размахивают, но вести переговоры, разумно торговаться не хотят, вдруг выкрутятся и так, под влиянием общественности. Сейчас складывается так, что фильм можно и прокатать и продать, т. е. получить значительную прибыль, но прибылью делится ни с кем, даже с законными наследниками, не хочется. Так я все это понял. Все время пытались говорить о Шиловском и Елене Сергеевне,

о том, что не было завещания, о том, что Шиловский не был усыновлен Булгаковым и прочую чушь. Но судиться, доказывать «ничтожность» чужого права не хотят и не решаются. Я говорил об авторских правах в России, о том, что Общество всегда будет защищать закон и правообладателя. По возможности я старался убрать из разговоров всю демагогию. Очень понравилось, как все это держала Ядвига Юферова, толково и умно, да и сама хорошо выглядит.

Последнее время езжу в метро, на машине быстро и не проедешь. Все по-прежнему, несмотря на телевизионную борьбу: предлагают регистрацию, аттестаты, дипломы, медицинские книжки, продают курсовые работы и рефераты. Метро пестрит объявлениями. На улицах много расклеек о сдаче в наем квартир и комнат. Во многих таких объявлениях есть условие: сдаем только славянам. Дожили — в борьбе с ксенофобией, при советской власти ничего подобного не было.

10 ноября, пятница. Вынул газету из почтового ящика, когда уходил на работу. Большая подборка о «Тихом Доне». Леня Павлючик почти без правки напечатал мою заметку. «Убрали» только пассаж про Доронину и раскавыченную цитату Пастернака.

В новой статье о вице-спикере — комментарий к событиям коллег Слизки по палате. Газеты восполняют молчание по этому поводу и государственного общественного телевидения. Само случившееся можно трактовать, как явное загнивание нашей парламентской системы. Оказалось, что наша Слизка одна из собственниц большого завода «Трансмаш», владелица 19 % его акций. По рыночной цене это составляет 60 миллионов долларов. Что противоречит статусу депутата, который на занятие бизнесом не имеет права. Но система Слиску защищает. Председатель думской комиссии по этике Геннадий Райков неприемлемым видит только то, что Слиска не платила с подарков налогов. Высказывание главного этика парламента так занимательны, что утерпеть, не поцитировав, никак невозможно. Здесь особые принципы духовного стриптиза. «Нигде закон не запрещает чиновнику принимать подарки, но обязывает включать подаренное в декларацию о доходах, чтобы взыскать с него налоги. Мне самому на 55-летие одна фирма подарила серебряный «Ролекс» стоимостью в три тысячи долларов». (Кстати, подскажите адресок, где часы «Ролекс» так дешево стоят.) Дальше что-либо цитировать казалось совершенно бессмысленно. Но все же есть и в парламенте женщины, которые коня на скаку остановят. Моя старая знакомая Елена Григорьевна Драпеко публично откомментировала: «Слышала объяснение, про пакеты акций предприятий, переданные ей в обмен на покровительство…Но если, как она говорит, все похищенное — подарки…По моему, презенты на десятки и сотни тысяч долларов иначе как взятками не назовешь». Браво!

Когда я прочел это в газете, моя рука потянулась к мобильному телефону, позвонить Елене Григорьевне, но тут же я наткнулся на следующий абзац: «В депутатской среде ведь как по всей стране — расслоение. Есть верхушка и ее смежники, сидящие в «хлебных» комитетах на дележке бюджета. А есть те, кто занимается беспереспективными (в смысле прибыли) направлениями — культурой, социалкой. Приходится все это теперь растолковывать населению, отвечая на расспросы о ювелирном складе в депутатском доме»…

На работе меня ждала телевизионная группа НТВ. Они делают передачу о некоем Евгении Титаренко, окончившем институт в 1964-м году по семинару Льва Кассиля. Оказалось, что это родной брат Раисы Максимовны Горбачевой. В нашей библиотеке была одна книга этого автора, изданная где-то году в 75-м. Я посмотрел, редактором ее была Зоя Коновалова, значит, книжка, по крайней мере, неплохая. Старт состоялся, в Союз молодого человека приняли, но, похоже, этот наш выпускник здорово пил. Для меня это привычный тип литератора, особенно в то время, когда выпивка считалась и протестом, и неким богемным избранничеством, свидетельством на артистической подлинности. Мне показали очерк в «Московском комсомольце», который, видимо, ложится в основу передачи. Как позднее «пасли» неудобного родственника, оберегали: и квартиру дали, поставили милиционера возле подъезда. Все очень тенденциозно, с каким-то заданием выделить особую касту родни правителей. Словом, сведений о Титаренко в институте никаких не было, никто его кроме Е.Я. не помнил. Но одной Е.Я., которую я и сосватал для беседы, мне обойтись не удалось, пришлось становиться под объективы самому. Вот тут-то я им и сказал, что ищут они иногда не то. Например, когда не обнаружилось личного дела Титарнко у нас в архиве, или его уже взяли в ЦГАЛи, корреспондент некий Михаил Попов, мыслящий плоско и стереотипами, начал меня даже расспрашивать: а не КГБ ли вмешался?