Днем с огнем
Шрифт:
Кровушка от розовых щечек отлила, стажерка вжалась в спинку дивана.
Я не стал ей говорить, что прессинг уже начался, и лучше это сделаем мы, чем клиенты.
– Ступай, чего расселась, – «приободрил» я Овцу. Заметил, во что она обута. – Еще и на шпильках. Надеюсь, ноги запасные у тебя есть, так как эти к утру отвалятся.
Если в прошлую смену после «номера девять» ее откровенно убирали с глаз долой, и даже при полной нагрузке зала у Оли были брейки, то от меня ей таких роскошеств ждать не стоило.
Димка придержал меня за плечо, пока стажерка спускалась по винтовой лестнице.
– Постарайся все же полегче с этой… – вполголоса сказал он. – За
Тут я слегка уронил челюсть: чтобы злобный хоббит за кого-то хлопотал? Жаль в лесу поголовье медведей…
Оля улыбалась. Заученно, вымученно и неправдоподобно.
– Так, – вздохнул я. – Положи колоду на стол. Расслабь лицо.
– А? – взлетели вверх брови стажерки; приклеенная улыбка не стиралась.
Я хлопнул по столу кулаком, не очень-то и сильно. Овца дернулась. Вытащил пепельницу (они большие, металлические, внушительные), замахнулся ею в сторону девушки. Та отпрыгнула. Я добавил сложную фразу, начисто лишенную цензурных слов, не считая предлогов и союзов. Глаза у моей жертвы стали практически квадратными; я всегда думал, что это художественное преувеличение, и человеческая физиология не позволяет подобного. Ошибался.
– Когда клиент проигрывает, – спокойно сказал ей, убирая на место пепельницу. – Он чаще всего зол. И все, что я сейчас показал – вполне жизненно. А если ты еще и ошибешься, твоя улыбка в лучшем случае вызовет у него вопрос: «Ты дура?» В худшем же взбесит еще сильнее. Поэтому вот тебе домашнее задание: учись перед зеркалом делать пустое от эмоций лицо. Покерфэйс. Ок? Освоишься, начнешь немного разбираться в игроках и ситуациях – тогда улыбайся, сколько влезет. И выдохни уже, я не собираюсь тебя бить.
Кажется, именно к этому она и готовилась.
Я перегнулся через стол, набрал себе из флота фишек разного номинала, попутно уточнив, что никто с той стороны стола лапы во флот запускать не имеет права.
– Пока ты за столом – ты его хозяйка, а по ту сторону твои замечательные гости. Им стоит радоваться, они тебе приносят подарки, но это не значит, что их следует допускать до самого сокровенного: места, где деньги лежат. Иногда гости ведут себя плохо, не разуваются при входе, гадят на ковер, но ты хозяйка радушная, и не выгонишь их взашей, пока у них при себе что-то есть. Учись вживаться в роль. Хотя странно, конечно, что тебе это я говорю, а не ваш тренер.
– Нам говорили улыбаться, – с видом оскорбленной невинности ответила Оля. – И помаду обязательно. И ногти красить.
– А, ну да, самое главное до вас донесли, – рассмеялся я. – Архиважное!
А мой пассаж о сокровенном она явно не так поняла, наивная: кому вообще тут есть до нее дело, когда за сутки в этих стенах вливаются или отгружаются сотни тысяч? Разве что Ненаду в свете поступившей информации, да и то не факт, что блажь сиюминутная не пройдет быстрее, чем возникла.
Мы начали с покера: это простейший для работы стол. Гонять Овцу пришлось по всему, она вставала в ступор от малейшего действия «не по шаблону», вроде: никто не хочет срезать колоду, что делать? К концу третьего часа в действиях Оленьки начал проглядывать автоматизм, да и в подсчете выплат прогресс наметился.
– Сворачиваемся, – великодушно махнул я рукой, когда Жан спустился проведать нас со стажеркой. – Совет: держи крепче колоду. В нее срезку так могут загнать, что карты по столу полетят. И нет, за это ничего никому не будет. Во всяких мутных клубах вообще по пальцам крупье могут «случайно» попасть. Спроси потом у Бартош, после чего она
Не такое я и чудовище, даже покормиться отпустил бедную овечку… А то, что она к утру охрипла от нон-стоп раздач на блэкджеке – так это для ее же блага.
К концу смены Оленька меня, похоже, люто ненавидела, а я из плюсов (весьма и весьма сомнительных) приобрел знание, что носит она чулки, а не колготки, и какого цвета на ней белье. Лесенка, этот шедевр архитектурной мысли…
Помнится, в школе еще, нам биологичка рассказывала об удивительных вывертах памяти: мол, собираетесь вы на свидание с девушкой/парнем своей мечты, эмоций и гормонов – уйма, образ возлюбленного ярок до искр и сердечек в глазах; пройдет два-три-четыре десятка лет, и вы не сможете вспомнить, какого цвета была одежда на вас обоих, и куда вы ходили, зато вспомните, как красиво цвел кактус на окне в кухне, мимо которого вы пробегали во время сборов. Мало кто ей поверил: мы были дети.
Прошли годы, многие действительно важные вещи начали затуманиваться в моей памяти, зато эти розовые кружева – как вчера видел.
Зарплату по утру не выдали: кто-то где-то профукал какую-то ведомость. Обещали к вечеру восстановить и те, кому срочно нужны финансы, могут подъехать вечером и получить причитающееся. Я в предыдущем месяце так заработался, что даже не успел особо потратиться, некогда было.
Но когда отсутствие «зэпэ» становилось поводом не выпить после второй смены? Ладно бы в дождь или в лютый мороз, а ясным летним утречком повод отказаться был только у Лизаветы: Мамочка одна воспитывала дите, и с работы спешила к нему. Так что сразу после приветствия дневных крупье мы дружной галдящей толпой вывалились из заведения, чтобы стремительно пронестись до Малой Садовой, забить небольшой зал магазинчика, вынести из него несколько пакетов со слабоалкогольными (утро с тяжелого не начинают) напитками в банках и бутылках и пакетиками с ерундой, вроде орешков и сухариков.
Примоститься на скамеечках, разобрать напитки, звякнуть за успешно пережитые выходные…
Димка с Жаном – демократичны, они легко встраиваются в нашу молодую компанию, и даже оплачивают первый круг, как бы извиняясь за задержку финансов, хотя косяк совершенно не их. По первости Жана в такие вот внерабочие моменты осаждали девчонки, «незаметно» строя ему глазки (как-то он их магнитит, Джо с его обаянием проигрывает Жану всухую). Чтобы «снять осаду», нашему пит-боссу с польско-французскими корнями пришлось показывать всем фото с молодой (и очень симпатичной) женой. Саму жену он продемонстрировать не мог: она тогда была на крайних сроках беременности, а сейчас нянчилась с маленьким Данилой Жановичем.
После первого круга неизбежно происходит второй, после чего следует традиционное закидывание монетками постаментов кота Елисея и кошки Василисы: дилеры народ довольно-таки суеверный, все, что «на фарт» делать можно – делается. Был как-то случай: беспощадно «отдающуюся» ночную смену с подачи генерального добровольно-принудительно облагодетельствовали тремя бутылками виски; выпил – за стол. К утру дилеры были пьяненькие, веселенькие, отбившие весь минус и сделавшие немалую прибыль.
После третьего круга всегда встает правомерный вопрос: куда дальше? Часть ребят «отваливается», их провожают до метро, попыхтев на дорожку у шара (фонтана, в прошлом году установленного). Оставшиеся выбирают дальнейшую культурную программу.