Днем с огнем
Шрифт:
— Все нормально, — отвечая, я отвел взгляд.
Возможно, впервые с момента похорон я начал осознавать: па действительно умер. Не в поездке, не закопался по уши в работу. Умер. Нет его. И его бывшие ученики скорбят о нем глубже, чем родной сын. И, очень может быть, знали его лучше, чем я.
— Так. У вас наверняка есть мужские темы для разговоров. Не зря же столько алкоголя взяли, — Лена выскользнула из-за стола, движением текучим и мягким. — А я пробегусь по своим. Что-нибудь спою… Что-нибудь куплю. Убежала!
— Рекомендую купить зонт, — в спину девушке,
— Как я и говорил, сама непосредственность, — минут пять после побега прекрасной половины Джо мы с ним молча пили. — Редко кто, пройдя изменение, сохраняет эту черту. Не благодари, кстати.
— За что?
— Я только что тебе союзника подарил, — Женя усмехнулся. — Не самого сильного и без царя в голове, но союзника. Твоего предка она почти боготворила.
— Я — не он, — вернулось ощущение неловкости.
— Но сейчас она вспомнит, что чуть не выпила сына того, кем восхищалась, и начнет себя корить, — обозначил намек на улыбку Джо. — И тень восхищения, в смеси с чувством вины, упадет на тебя. Не за что.
Я салютнул ему стаканом. Он поддержал, подняв свой стакан. Оскал к оскалу.
— Спасибо. Хотя…
— Брось. Ты живешь слишком близко к нашей семье, чтобы долго с ней не пересекаться. Удивительно, как до сих пор никто из наших на тебя не вышел: в тебе же крови побольше, чем в среднем задохлике, — он хмыкнул. — Я умею в самоиронию. В общем, мне будет жаль, если тебя осушат. Мы сработались, спились, — взмах стаканом в мою сторону. — И твой огонь семья может посчитать угрозой. Тебе пригодятся союзники, АБ.
— М-да… С этой точки зрения — ты прав. Теперь при виде симпатичной бледнокожей девы буду бодро делать ноги. Зараза, у меня вообще последние недели ощущение, что вокруг — одна нечисть. И нежить. И нормальных людей почти нет.
Джо рассмеялся.
— От не бледных тоже делай: у них есть косметика. А вот с тем, что на тебя внушение не проходит — тебе конкретно повезло. И да, ощущение — это эффект новизны. В конце концов, тебе открылся дивный новый мир. Постепенно привыкнешь, перестанешь обращать внимание. Если тебя успокоит: в этом ресторанчике кроме нас с тобой сейчас только люди.
— Успокоил, так успокоил, — хмыкнул я в ответ. — Будем.
— Будем, — поддержал заливание вискаря в организм Джо. — В Питере — пить! Правда, чтобы ты знал, изначально эта фраза была не о рюмочных, пивоваренках и прочих питейных.
Он многозначительно показал мне клыки.
Мы еще с полчаса посидели, поболтали ни о чем и слегка — вдаваться в подробности Женя не рвался — о вурдалаках. Приговорили оба графина. Перешли на смысл жизни и не-жизни. О значимости. О том, чтобы оставить след. Не обязательно в людской памяти, мир Ночи, как правило, памятливее к свершениям.
Я снова понял, что — дурак. Мне дали реальный шанс сделать нечто полезное для города, внести посильный вклад, а я стал ломаться. С виду — с запозданием глянул на себя со стороны — набивая себе цену. И это с учетом совета от темени и настойчивой рекомендации Кошара.
"Протрезвею —
Все же к сущности такого масштаба, как Чеслав, обращаться с пьяных глаз неверно.
Затрезвонил Женин мобильный, как раз на моих соображениях о трезвости. С позвонившей (обращался он к ней — Галочка) по голосу он был елейно мил. Это дико смотрелось с бесчувственным взглядом.
— АБ, я за десертом, — завершив беседу, усмехнулся Джо. — До дома доберешься сам?
— Куда же я денусь? — это уже в спину вурдалаку. — Счастливого пути.
Не приятного же аппетита ему желать.
Кое в чем, разумеется, я снова ошибся.
Я вышел на улицу, чтобы в ожидании вызванного такси глотнуть свежего воздуха, а вместо этого глотнул сигаретного дыма. Под козырьком стоял и усиленно втягивал никотин благопристойного вида дядька. Такой, знаете: гладко зачесанные редкие волосы, гладко выбритое лицо, ладно сидящий костюмчик (в плюс тридцать, напомню), галстук, рубашечка — последней белее только кожа Лены-Хелен. Блестящая обувь, кожаный портфель. Может, банковский работник, может, какой-нибудь искусствовед.
К подъехавшему такси мы с ним шагнули одновременно.
— Позвольте, но это за мной, — попытался оттеснить меня "костюмчик".
И куда только окурок дел? Урны у выхода в наличии не имелось.
Марка автомобиля соответствовала той, что назвала официантка, сделавшая вызов. Обходить, чтобы сверить номера, как и спорить, было лень.
— Не стану преграждать вам путь, — в том же духе и тоне ответил я дядьке.
Пусть ему: прогуляюсь, спущусь в метро. Не люблю его, неуютно мне в подземке, зато сэкономлю.
— Куда вам ехать? — замер у приоткрытой двери авто банкир-искусствовед. — Вдруг в сходном направлении?
— На Замшина, — не стал скрывать.
— О, так мне до пересечения Кондратьевского и Металлистов, это чуть не доезжая, — обрадовался дядька. — Поедемте вместе? Оплата пополам.
Я согласился. Чего ломаться, когда уже ветер резчает, а безмятежную синь заволакивают облака?
Попутчиком курильщик оказался тем еще. Он то дымил в салоне, предварительно выспросив согласия у водителя, и забыв спросить того же у меня. Я не стал возмущаться: в казино и не так обкуривают. То он принимался рассказывать какие-то нелепые, несмешные анекдоты. Не пошлые, поэтому я изображал: "Хе", — в качестве реакции.
Вроде такого:
— Мой остров, моя вилла, мое золото, мой кофе.
— Сударь, прекратите бахвалиться!
— Что вы, мой только кофе, про остальное — это я вспоминал, как склонять по родам.
Я бы предпочел, чтоб попутчик молчал. Он был живой человек, а не радио, и кнопки отключения не имел. А я был поддат и добродушен. Мерный шаг, подкрепленный словом от Чеслава, наложился на принятый внутрь алкоголь. Или наоборот, алкоголь на шаг? Не суть. Я был умиротворен и созерцателен, меня из этого настроя не могли выбить такие пустяки, как говорливый куряка. Когда мы доехали до нужного попутчику перекрестка, "костюмчик" протянул водителю тысячную купюру.