Днем и ночью
Шрифт:
— Вот и волшебные круги. Не хотите ступить внутрь?
Алан подошел и встал чуть позади. Морин ощущала его дыхание на своей шее, но не оборачивалась и не отодвигалась, продолжая смотреть вниз. В густой траве с трудом можно было разглядеть круги, выложенные из серых неровных камней, частично покрытых мхом. Внутри, действительно, трава и цветы росли далеко не так густо, как снаружи.
— Нет, не рискну. — Алан перевел взгляд с кругов на Морин. — А вы когда-нибудь пробовали туда войти?
Она покачала головой.
— Никогда.
Через несколько минут они добрались до остатков полуразрушенной стены, но Морин даже не стала здесь останавливаться. Еще через некоторое время они подошли к невысокому холму, густо заросшему лютиками и ромашками.
— Вот это и есть наша пещера, — сообщила Морин, начиная обходить холм по кругу.
— Это? Ни за что бы не догадался. Холм как холм.
Они прошли еще несколько шагов, и внезапно перед ними открылся полукруглый вход, закрытый металлической дверью.
— А зачем ученые заперли вашу пещеру? — заинтересовался Алан. — Разве оттуда можно что-нибудь унести?
— Она считается историческим памятником, и каждый камень в ней бесценен. Но у меня есть ключ. Я взяла его сегодня утром у Келли. Когда пещеру заперли, мы, наша компания, долго искали ключ, который открыл бы этот замок. И наконец нашли — подошел ключ от подвала в Кормак-Холле.
Морин вынула из кармана куртки большой железный ключ и привычно повернула его в замке, потом со всей силы толкнула дверь. Та, громко заскрипев, неохотно отворилась в черноту.
— Похоже, с тех пор как мы выросли и перестали приходить сюда, здесь никто больше не бывал. — Морин сделала осторожный шаг вперед.
— Позвольте, я пойду первым, — сказал вдруг Алан, мягко отодвигая ее в сторону.
— Это еще почему? — тут же встрепенулась Морин.
— Мне кажется, будет неправильно, если первой в эту темноту полезете вы, а я, крупный сильный мужчина, пойду за вами.
Эти слова неожиданно тронули ее, и она послушно позволила Алану пойти впереди. Почти сразу за входом пещера делала резкий поворот. Свернув в него, они очутились в полной темноте. Было сыро и прохладно, и Морин невольно поежилась, неуверенно ступая вслед за Аланом.
— Где-то здесь должен быть выключатель. Историки-археологи провели электричество, когда изучали пещеру, — начала она и вдруг наткнулась в темноте на Алана, мгновенно и одновременно ощутив его твердую широкую грудь, тепло его тела, легкий аромат дорогого одеколона. Ее словно током ударило.
— Что случилось? — ахнула она, отскакивая. — Почему вы остановились?
Глаза уже начинали привыкать к темноте. Морин смутно видела, как он повернулся и шагнул к ней.
— Ничего особенного. Просто я подумал, что сейчас — самый подходящий момент, чтобы покончить с этим.
— Покончить с чем? — пролепетала она.
— Это неизбежно, и до тех пор, пока это не произойдет, вы будете постоянно коситься на меня и вздрагивать от каждого прикосновения, словно испуганная лань, — продолжал Алан,
— О чем вы? — Она уперлась спиной в стену.
— Вот об этом.
Наклонив голову, он поцеловал ее. Его теплые, твердые губы нежно коснулись ее рта, и Морин с удивлением поняла, что ей это вовсе не противно, а чрезвычайно приятно. Теплая волна прокатилась по всему ее телу, оставляя чувство расслабленности и мягкости, вытесняя все мысли. Хотелось полностью погрузиться в эту теплую волну, отдаться ей, забыться.
Алан поднял голову, и Морин, глубоко вздохнув, словно выныривая на поверхность, с удивлением заметила, что обнимает его за шею.
— Хорошо, — прошептал он, снова склоняясь к ее губам.
Следующий поцелуй был уже не таким нежным. Страстный, нетерпеливый, он требовал от нее полной отдачи… Так она еще никогда не целовалась. Ее губы послушно раскрылись, все тело вздрагивало и трепетало под уверенными мужскими руками.
Так вот как это бывает, мелькнуло в голове.
Она была готова отдаться ему — вся, целиком и полностью, немедленно. Она хотела его, этого незнакомца, так, как не хотела еще ни одного мужчину, даже Дона.
И тут Алан неожиданно высвободился из ее объятий и отступил на шаг. Даже в темноте было видно, как лихорадочно блестят его глаза, и все же он полностью владел ситуацией.
— Ну вот и все, — произнес Алан хрипловато, но совершенно спокойно. — Теперь, когда с этой маленькой формальностью покончено, вы можете нормально общаться со мной, не отводя поминутно глаза и не вздрагивая от моих прикосновений.
У Морин было такое чувство, как будто ее резко разбудили. Отчаянно колотилось сердце, было холодно и как-то пусто, как будто она что-то потеряла или забыла. Но необходимо было взять себя в руки.
— Очень жаль, — с трудом проговорила она, — что у вас сложилось обо мне такое впечатление.
— Ничего страшного. Ведь наши чувства, как вы, наверное, заметили, взаимны. Теперь, утолив свою любознательность, мы оба успокоимся. Правда?
Морин, не отвечая, резко отвернулась, шаря рукой по стене.
— Где-то здесь должен быть выключатель…
Вспыхнул свет — слабый и неяркий, но после полной темноты он почти ослеплял. Моргая, она смотрела на каменные стены, не в силах повернуться лицом к Алану.
4
Он всего лишь поцеловал ее! Но все вокруг изменилось после этих поцелуев. Она сама стала другой. Только Алан не должен об этом догадаться. Морин невидящим взглядом смотрела на стену перед собой, а в голове у нее вертелись тысячи разных картин, одна эротичнее другой.
— Здесь были обнаружены рисунки первобытных людей, — сказала она без выражения. — Отпечатки ладоней, какие-то символы, изображение быков.
— Да… — Голос Алана доносился до нее откуда-то издалека. — Это впечатляет. Очень интересно. Похожие рисунки я видел в Испании. Только это не быки, а бизоны.