Дмитрий Красивый

Сычев К. В.

– Разве ты не знаешь? – поднял руку князь Александр. – Могучие литовцы заняли всю Северщину: Новгород, Трубчевск, Стародуб, Радогощ…

– Новгород и Трубчевск давно брошены русскими князьями! – буркнул Дмитрий Брянский. – Они достались литовцам без борьбы…А вот Радогощ и Стародуб – древние города, когда-то управляемые известными князьями. Особенно Стародуб! Этот деревянный город очень велик и хорошо укреплен дубовыми стенами! Еще прежние брянские князья, Роман Михалыч и Василий Храбрый, хотели взять стародубцев под свою руку…Но горожане не захотели им покориться! Они привыкли к своим

вольностям с тех пор как освободились от княжеской опеки в лихие годы! Это вечный город, который станет тяжелой обузой для литовцев! Если люди Гедимина не захотят разорять этот славный город, он даже под их видимой властью сохранит свои вольности! Но вернемся к твоим делам, брат мой…Ты не собираешься ехать в Орду? Пора бы тебе наладить отношения с татарским царем!

– Пока не собираюсь! – покачал головой новосильский князь. – У меня нет ни серебра, ни мехов, чтобы рассчитаться с бусурманским царем! Все досталось Литве…

– Совсем нет запасов? – вздрогнул князь Дмитрий.

– Нет, брат! – опустил глаза князь Александр.

– Ну, тогда возьмешь у меня, Александр, – прижал руку к сердцу брянский гость. – А вернешь тогда, когда сможешь!

– Мне не нало твое добро, брат! – гордо ответил князь Александр, и в его глазах промелькнули злые искорки. – Я скоро пойду в Орду и сам отыщу нужное мне серебро! Благодарю за участие!

– Что ж, – вздохнул брянский князь, – поступай, как знаешь. Если сам изыщешь, тогда хорошо…А я завтра отправлюсь к себе в Брянск и после отдыха уеду в Орду!

ГЛАВА 8

ЖЕСТОКАЯ КАРА

Князь Иван Даниилович Калита стоял у дверей ханского дворца в ожидании. В этот сентябрьский день 1326 года он был приглашен ханскими людьми на прием к ордынскому повелителю. Сентябрь был теплым месяцем в Сарае. Еще не пожухла степная трава, зеленая листва богатых фруктовых садов татарской знати, раскинувшихся на берегу Волги, не спешила желтеть и опадать. Пряный запах мяты и многих неведомых степных трав манил, отвлекал от тяжелых, грустных мыслей.

– Какая свежесть! – думал, закрывая, порой, глаза, московский князь. – Еще бы жить и жить! – И он вспомнил своего старшего брата Юрия, погибшего в расцвете лет здесь, в татарской столице. – Зачем он раздражал этого Дмитрия, – думал он, – и вызывал беду на свою голову? И даже не взял с собой дружинников! Какая беспечность! Вот и сгинул по нелепости, мой любимый брат! Даже не оставил после себя детей…Впрочем, это – к лучшему! Что бы ни сделал наш Господь – все правильно!

Новый московский князь, в отличие от погибшего Юрия Данииловича, имел довольно большое потомство: несколько дочерей, сына Симеона, а вот совсем недавно, 30 марта, у него родился еще один сын – Иван.

– Московский «стол» достанется моим детям, – думал князь Иван Даниилович, – а если Господь будет на нашей стороне, то к нам перейдет в скором будущем и Владимир! Давно пора вернуть себе великокняжеский «стол»! Москва теперь больше и сильней Твери! Сейчас у нас живет и славный святитель, митрополит Петр! Однако что-то он занедужил…

Святитель Петр, в самом деле, серьезно захворал. В последнее время он сильно исхудал и чувствовал приближение

смерти. По его просьбе московский князь заложил в Кремле каменную церковь Успения Богородицы, а митрополит собственными руками выложил себе фундамент будущей гробницы в алтаре строящегося храма.

– Эх, пожил бы еще славный митрополит, – размышлял про себя князь Иван, – на благо нашей Руси…Он совершил немало добрых дел. Вот недавно поставил в Новгород нового владыку – Моисея…Дал бы Господь здоровья нашему митрополиту! Молю тебя за это, Господи! – И московский князь энергично, с чувством, перекрестился.

В это время открылась дверь ханского дворца, и наружу выскочил чернокожий раб. – Эй, Иванэ! – крикнул он. – Входи же в государевы покои!

Четыре дворцовых стражника подняли вверх свои длинные пики. – Айда, коназ урус! – сказал самый старший из них.

Князь Иван Даниилович, согнувшись, прошмыгнул через длинный дворцовый коридор, приблизился к еще одной – легкой камышовой двери, которую распахнули перед ним двое стражников, и, осторожно перейдя порог, упал на колени.

В просторном приемном помещении ордынского хана царила полная тишина.

Московский князь подполз, как обычно, к золоченым ступеням ханского трона и молча лег перед ханом, не поднимая головы.

– Салям галяйкюм, Иванэ! – раздался громкий, но без суровых тонов, ханский голос.

– Вагаляйкюм ассалям! – ответил князь Иван с некоторым акцентом. В отличие от старшего брата, он с трудом освоил татарский язык и, хотя хорошо понимал татарскую речь, сам говорил еще недостаточно внятно, а потому попросил накануне ханского приема, чтобы во дворце на всякий случай присутствовал толмач – переводчик, который и стоял нынче рядом с советником Субуди по левую руку Узбек-хана.

– Садись, Иванэ! – приказал ордынский хан. – По нашему обычаю!

Московский князь приподнял свое рослое, грузное тело и уселся на корточки на том же месте, где лежал, окруженный сарайской знатью.

– Ну, а теперь говори, – распорядился хан, – что у тебя за просьба? Впрочем, я знаю и без твоих слов: ты хочешь мести за своего брата, убитого бестолковым Дэмитрэ!

– О, мудрый из мудрых, о, солнце из солнц, великий и всемогущий государь! – сказал, как пропел, князь Иван, путая татарские слова с русскими. – Я пришел не за этим. У меня нет на сердце злобы к тому непутевому Дмитрию…

– Ты уж лучше говори на своем языке! – буркнул раздраженный хан. – А я приставлю к тебе книжного человека, чтобы научить хорошему татарскому…А пока говори через толмача, чтобы можно было понять твою бестолковую речь!

– Хорошо, государь, – сказал по-русски князь Иван, вновь повторив свои славословия и неожиданный для хана ответ.

Ордынский повелитель, выслушав переводчика, удивился. – Неужели это так, – промолвил он, не веря своим ушам, – и ты не хочешь расправы над Дэмитрэ?

– Именно так, государь, – поднял голову князь Иван, вглядываясь в черные, но улыбающиеся глаза Узбек-хана. – Мне нужен только твой праведный суд! Ты сам решишь, надо ли его карать или миловать…

– Ах, так! – усмехнулся молодой хан. – Значит, ты хочешь переложить на мои плечи всю ответственность за кару Дэмитрэ?