ДМБ-2010
Шрифт:
– Что с тобой, девочка?
– Иди, Кот, оставь меня...
– И не подумаю! Я не умею машину водить, кто меня назад повезет?
Наверно, я сказал что-то очень интересное. Смотрит удивленными глазами:
– Ты не шутишь, Кот?
Ей, по-моему, нравится эдак кокетливо растягивать "Ca-a-t".
– Нисколько. Хочешь, я немножко понесу тебя?
– Ты что! Нести на руках вражескую шпионку - тебя же дома расстреляют. Если вернешься.
Важное дополнение!
– Не, за это сейчас не расстреливают, а только гонят с работы
А она легкая-легкая!
Тихо смеется, голову закидывает, а руками крепко за шею держит. Эх, сейчас сожмет руки - и задушит бедненького Котика. Ну и пусть!
А ей действительно плохо - воздуха не хватает совсем. Оно и понятно, вся гоп-компания забежала в гору почти бегом - сейчас у нее в крови кислорода почти нет и взяться ему неоткуда. А если шли вверх с кислородом, то тем более соскочила с нормальной атмосферы на жиденький коктейль.
– Рука не болит?
– пытаюсь ее развлечь.
– Издеваешься! Болит, еще как, вывихнул точно. Ты меня несешь как ребенка...
Нежно губами трогает ссадину на скуле. Вот так всегда - сначала лупим, потом жалеем...
У меня подгибаются ноги. Я сажусь в снег, потом откидываюсь назад. Ее глаза совсем близко. Страшная черная глубина, зрачков, кажется, нет совсем.
– Ну-ка, слезь с меня, я встану.
Так я долго не протяну. Беру ее за руку и за ноги и - на шею недоведенный до конца прием рукопашного боя под странным названием "мельница". Теперь нести гораздо удобнее. Так и надо было с самого начала и нечего выпендриваться. Она лежит у меня на плечах совершенно безучастно, даже не шевелится. Вдруг тихо:
– Он меня поцеловал и ушел по склонам гор...
Я продолжаю:
– На уступы серых скал все гляжу я с этих пор...15
За временем не слежу. Полностью сосредоточился на ходьбе и радуюсь только, что иду вниз, а не вверх...
Идем вроде тихо, а спустились еще метров на шестьсот. Сквозь клочья тумана виден типичный рериховский пейзаж - бледно-фиолетовое небо, ярко-синие заснеженные горы. Но теперь уже все это выше нас. Кажется, вышли.
До машины мы дошли только поздно ночью. Втаскиваю свою ношу в салон, успеваю в последнем проблеске откинуть сиденья и закрыть двери и засыпаю сном, больше похожим на глубокий обморок. Свинья свиньей, даже не посмотрел, что с ней. В уголке сознания мелькает мысль о Сергее.
Через пару часов я начинаю задыхаться, температура поднимается, наверное, до сорока. Знобит со страшной силой. Я ничего не помню и не понимаю. Кто эта девушка, которая считает мне пульс, смазывает чем-то прохладным лицо и делает какие-то уколы? Где я, почему так тесно?
Просыпаюсь в середине дня. Живой. В секунду все вспомнил. Лицо все стянуто - видимо, сильный ожог ультрафиолетом. Руки-ноги вроде в порядке. На мне серый ангоровый свитер размера на три меньше моего...
Юлька сидит вполоборота ко мне. Закусив верхнюю губу, перебирает какую-то свою медицину. На ней моя куртка...
Через ресницы
– Ты живой, Кот? Можно, я немножко побуду твоей Кошечкой?..
Через час мы едем. Когда мы проезжали мимо их машины, Юлька слегка притормозила. Привычно закусила верхнюю губу и вдруг остановилась. У машины никого нет. Ничего не говоря, выскакивает... Мне все равно. Обидно, конечно, если... Нет, не хочу даже думать об этом. Через пару минут возвращается с канистрой. Заправляемся. Где же ее люди и Сергей? Боюсь, теперь не узнаю этого никогда. С этими мыслями и засыпаю...
Через закрытые глаза вижу мелькание солнца в ветках и острый лучик от латунной шишки на руле, который бодро вертит Юлька. Шпионка. Радистка. Кошечка. Скоро мы приедем и попрощаемся. Навсегда?
Она тормозит и, глядя на меня каким-то отстраненным взглядом, говорит:
– Вот и все. Вылезай, Кот.
Я сразу все понял.
– Скажи, куда ты сейчас собираешься ехать?
– Ах, куда!? У тебя хватает наглости это спрашивать? Там остались Сандра и Боб...
– Не надо иллюзий, - как трудно это выговорить!
– там... нет никого...
– Нет!? Это ты ... ты их... из-за тебя...
– Ну, договаривай!
Безутешно рыдает, склонившись на руль.
– Я тебя не пущу никуда. Бросай машину и иди в свое посольство.
– Я поеду.
Не торопясь беру ее шикарный нож, который лежит у меня в ногах и медленно провожу лезвием по в левому запястью. Хорошо, вену перерезал сразу...
– Что ты делаешь, кретин!
– Нет, я - Кот. Зато теперь ты точно никуда не поедешь.
Размазывая слезы пополам с моей кровью по щекам, начинает бинтовать мне руку.
В тени машины я лежу головой на ее коленях. Она только что сделала мне уколы от столбняка. Ей явно нехорошо, периодически она сильно вздрагивает от сдерживаемых слез. Я знаю, что утешать сейчас нельзя - сделаешь только хуже. Глаза закрываются...
Резко, как от удара просыпаюсь. Понимаю, что проиграл. Лежу в тенечке, рядом аккуратно сложены мои вещи, лежит чемоданчик Inmarsata. Ни Юльки, ни машины. Сильно кружится голова, видимо, укол был не только от столбняка. Поднимаюсь, в кармане листочек записки:
"Кот, прощай. Тут недалеко, дойдешь пешком. Ты меня поймешь. Береги слоника. Ты должен отдать его. Потом. Ты ее сразу узнаешь". И латиницей внизу "Юлька".
Как там у Визбора - вот и закончилось все, возвращаться пора...
И опять утро. Я сравнительно бодро вышагиваю по дороге. Ни единого человека. Шум приближающейся машины. Пока соображаю - спрятаться или нет, машина останавливается метрах в 20 впереди меня. Классика. Разбирает абстрактный интерес - из чего будут стрелять. Вот "Узи" хорошая вещь...