Для тебя я Ведьма!

Вечер Ляна

— Дайте поесть, — дождавшись, когда инквизиторы вдоволь намолятся, я сунула лицо между прутьев клетки.

— Сгинь, дрянь! — рыкнул Паоло.

— Лучше думай об искуплении грехов, — поддакнул Карлос.

— Помолчите! — голос начальника градом обрушился на головы мужчин. — Великий Брат решит её судьбу, а пока она пленница, мы должны быть милостивы.

Сама добродетель шла ко мне в лице курчавого инквизитора, сжимая в руке вожделенный кусок хлеба. Живот больно скрутило в предвкушении завтрака. Я плохо переношу голод, а поесть последний раз довелось вчера утром.

— Держи,

и не забудь о благодарности, — он сунул в клетку крошащийся ломоть.

— Спасибо.

— Не меня благодари — Великого Брата. Слова хвалы знаешь?

— Откуда ей знать?! — ухмыльнулся Карлос.

— Знаю, — зубы впились в черствый кусок, голова пошла кругом. — Синьор… — я вопросительно посмотрела на мужчину, позабыв его мелькнувшее в разговоре имя.

— Сальваторе, — снисходительным тоном помог он.

— Это фамилия? А имя?

— У меня нет имени, — кучерявый смотрел синими глазами с едва уловимыми белыми прожилками, завораживая не хуже самого Сильвана. — А как зовут тебя?

— Безумная Амэ, — прикусила язык. Глупая… Надо же было назваться ведьмовским именем.

— Меня не интересуют клички, — жёстко процедил Сальваторе. — Назови имя, данное тебе при рождении.

— Амэрэнта, — испуганно отшатнулась от прутьев.

— Не забудь вознести хвалу, Амэрэнта, — он отвернулся и обратился к инквизиторам. — Хочу помолиться в одиночестве, вы можете вздремнуть.

— А кто сторожить будет? — Паоло выкатил глаза, тыча пальцем в телегу.

— Вы собаки, что ли? — ухмыльнулся начальник. — Никуда она не денется из клетки связанная.

— Ведьма все же… — заступился за друга Карлос.

— Не факт, — Сальваторе тряхнул косматой головой. — Это пока не доказано. Как, впрочем, и обратное, — он зашагал к чаще, разметая высокими сапогами шуршащие листья. — Вполглаза поглядывайте!

Инквизиторы дождались, пока Сальваторе скроется за деревьями, и, довольно поглаживая животы, растянулись на плащах. Вжавшись в угол клетки, я прислонилась к холодному металлу. Тяжёлое, мокрое платье после купания в реке и не думало сохнуть. Погода настойчиво хмурилась, не давая солнцу пробиться сквозь плотные тучи. Отжала скопившуюся в ткани влагу и сосредоточилась на сытом желудке. Помогает, когда нет других развлечений, но мысли о казни так и лезли в голову.

— Это наша с тобой первая ведьма, — заговорил Карлос. — Сальваторе успел нажить целое состояние… А теперь и мы заработаем.

— Станем богачами, — заулыбался голосом Паоло.

— Скромнее, друг мой, скромнее, — одернул напарника. — Жажда наживы — величайший из грехов.

Вместо ответа Карлос захрапел, а через пару минут мои скулы свело от парного хрюканья инквизиторов. Ну не сволочи, а? Последние сны в жизни и те не увижу. Даже задремать не удалось — сидела с закрытыми глазами, вертела в голове самые крепкие выражения.

Неожиданно я дёрнулась от волны страха и подскочила на ноги. Дыхание участилось — предчувствие скорой неминуемой беды окутало плотным коконом. Нос раздирал навязчивый запах безумия. Разглядев среди тоненьких деревьев знакомую женскую фигуру в бесформенном платье, чуть не взвизгнула.

— Нет-нет-нет-нет-нет!

Только не ты, только не здесь, — я заскулила испуганным щенком.

На поляну вышла Кривая Эмма. Ведьма вечно таскала за собой целую вереницу несчастий. Поразительная способность колдуньи влипать в неприятности, увлекая за собой всех, кто под руку подвернётся, заставляет держаться от неё подальше.

— Сестра, — радостно вытаращила глаза Эмма, вцепившись в прутья. — Я спасу тебя, сестра!

— Не надо меня спасать, — жалобно свела брови, умоляюще смотря на ведьму. — Уходи, пока инквизиторы не проснулись.

— Не проснутся, — она захихикала, запустив пальцы в вырез платья. — Есть у меня кое-что на этот случай.

Пискнуть не успела, а сумасшедшая уже вытащила мешочек и покрутила перед моим носом. Предчувствие — уже не беды, а конца мира — прошлось по груди тяжёлым молотом.

— Что это? — пересохшими губами промямлила я.

— Яд, — довольно сообщила Эмма. — Пыль — фу-у-х над головами, и всё, — женщина выставила ладонь и продемонстрировала, как надо дуть.

— Не надо «фух», милая. Это святейшие инквизиторы…

— Я знаю.

— Хорошо, — зажмурилась, сдерживая гнев, — пойдём другим путём. Если ты их убьёшь, я стану твоей подельницей, а то и вовсе… — посмотрела в затуманенные глаза Кривой Эммы, — единственной виновницей их смерти. Даже если мы сбежим, нас рано или поздно найдут. Понимаешь?

— Нет.

— О, Сильван! Меня везут на суд в Сэнбари. Возможно, они не смогут доказать, что я ведьма.

— За что они тебя взяли?

— Не прошла испытание водой, вынырнула.

— Нет у тебя шанса… сестра, — она выдохнула «сестру» зловонием гнилых зубов мне в лицо и пошла к спящим.

— Нет! Эмма! Стой! Эмма, вернись! — металась вдоль решетки на коленях, напоминая себе попугая. — Парни! Проснитесь! Просыпайтесь! Ну же!

Могла сотню раз надорвать горло, но мужчины не думали просыпаться. Сон на свежем воздухе принёс им полное забытье. Безумная обернулась ко мне, покрутила пальцем у виска и быстрее зашагала к жертвам. Содержимое мешочка пыльным облаком накрыло головы инквизиторов. Никаких предсмертных мук, никакой агонии — они просто перестали храпеть. Навсегда. Обыскав тела бедняг, ведьма нашла ключ от клетки и, радостно размахивая находкой, понеслась освобождать меня. Но не успела.

Из чащи навстречу Эмме, взволнованный, напряжённый, словно струна на мандолине, вышел Сальваторе. Инквизитор быстро оценил ситуацию и выхватил из-за спины пистолет. Пухлые губы мужчины поджались, ствол метнулся к оскалившейся ведьме.

— Ещё один, — зашипела Эмма, отбросив в сторону опустевший мешочек из-под ядовитой пыли.

— Синьорина, что вы забыли в такой глуши? — он покосился на тела товарищей, видимо, понимая — не жильцы.

Вместо ответа женщина растворилась в воздухе, только опавшие листья зашуршали. Сальваторе завертелся волчком, пытаясь понять, куда она делась. Сумасшедшая появилась сзади, как только инквизитор замер, прислушиваясь к лесному ветру. Видела, как безобразные губы ведьмы выбрасывают слова заклинания.