Длинный путь
Шрифт:
Перси, которого так хотела увидеть мать, шел теперь позади Стеббинса, качающейся походкой бывалого моряка. Он разглядел еще Гриббла, Гаркнесса, Уаймэна и Колли Паркера. Большинство знакомых еще шли.
К четырем на горизонте появилась светлая полоса, и Гэррети почувствовал радость. Он оглянулся назад, в бесконечный туннель ночи как он только смог его пройти?
Он немного ускорил шаг и подошел к Макфрису, который шагал, опустив подбородок на грудь. Изо рта у него стекала тонкая струйка слюны, высвеченная рассветом с неправдоподобной четкостью.
Они миновали каменистый луг, где пять коров задумчиво жевали, провожая их печальным взглядом. Собачонка фермера кинулась на дорогу с сердитым тявканьем, и солдаты на вездеходе подняли ружья, готовые пристрелить ее. Но собака благоразумно не выбегала на асфальт, выражая служебное рвение с безопасного расстояния. Кто-то завопил на нее, требуя заткнуться. Гэррети, не отрываясь, смотрел на светлеющее небо - сперва оно окрасилось нежно-розовым, потом красным, потом золотым. Кого-то опять застрелили, но он не заметил. Над горизонтом поднялся ослепительно красный бок солнца, и Гэррети полубессознательно подумал: "Слава Богу, я могу умереть при свете".
Сонно пропела птица. Они прошли еще одну ферму, где им долго махал бородатый мужчина.
В лесу зловеще каркнула ворона. Первые теплые лучи коснулись лица Гэррети, и он благодарно потянулся к ним, улыбаясь.
Макфрис по-собачьи тряхнул головой и осмотрелся вокруг:
– Господи, свет! Свет, Гэррети! Который час?
Гэррети посмотрел на часы и удивился. Было уже без четверти пять. Сколько миль, как ты думаешь?
– Около восьмидесяти. И двадцать семь выбыло. Мы прошли четверть пути, Пит.
– Да, - Макфрис улыбнулся.
– Тебе получше?
– В тыщу раз.
– Мне тоже. Думаю, это из-за солнца.
– Скоро мы увидим людей. Ты читал статью в "Обозрении"?
– Конечно. В основном, искал там свое имя.
– Там писали, что каждый год на ДЛИННЫЙ ПУТЬ - делаются ставки на два миллиарда долларов. Представляешь?
В разговор вмешался Бейкер:
– Мы в школе тоже сбрасывались по четвертаку, и тот, кто называл число ближе всего к последней миле пути, получал все деньги.
– Олсон!
– весело крикнул Макфрис.
– Только подумай о таких деньгах!
Подумай, сколько народу ставит на твою тощую задницу!
Олсон устало сказал, что все, поставившие на его тощую задницу, могут проделать сами с собой два противоестественных акта, из которых второй является прямым продолжение первого. Все рассмеялись.
– Сегодня увидим красивых девчонок, - сказал Бейкер.
– Черт с ними, - сказал Гэррети.
– Моя девчонка ждет меня. Буду теперь хорошим мальчиком.
– Без греха делом, словом и помышлением, - добавил Макфрис.
– Именно так.
– Сто к одному, что ты успеешь в лучшем случае помахать ей, - сказал Макфрис.
– Уже семьдесят три к одному.
– Все равно много.
Но хорошее настроение Гэррети было непоколебимо.
–
Кое-кто из услышавших его скривился.
Они прошли бензоколонку, и владелец долго махал им, в особенности приветствуя Уэйна, номер 94.
– Гэррети, - тихо позвал Макфрис.
– Что?
– Я не помню всех, кому выписали пропуск.
– Я тоже.
– Баркович здесь?
– Здесь. Вон, впереди Скрамма. Видишь?
– Вижу.
– Стеббинс тоже здесь.
– Неудивительно. Странный он парень, правда?
– Правда.
Макфрис замолчал, порылся в рюкзаке и достал миндальное печенье. Они с Гэррети взяли по штуке.
– Хочу, чтобы это поскорее кончилось, - сказал Макфрис.
– Хоть как-нибудь. Они молча съели печенье.
– Мы на полпути до Олдтауна?
– спросил Макфрис.
– Восемьдесят прошли, восемьдесят осталось?
– Вроде бы.
– До ночи пройдем.
Упоминание о ночи заставило Гэррети вздрогнуть.
– Откуда у тебя шрам, Пит?
– поспешил он сменить тему.
Рука Макфриса непроизвольно потянулась к щеке.
– Долгая история, - сказал он, как отрезал.
Гэррети вгляделся в него получше. Волосы всклокочены и слиплись от пота и пыли. Одежда измята. Лицо бледное, глаза глубоко запали.
– Ну и видок у тебя!
– внезапно его разобрал смех. Макфрис улыбнулся: - Ты тоже не похож на рекламу дезодоранта, Рэй.
Они оба долго, истерически смеялись, стараясь при этом не сбавлять скорости. Наконец оба получили предупреждения и дальше шли молча.
Около пяти появились первые зрители - четверо ребятишек, сидящих по-индейски, скрестив ноги, возле палатки. Один из них был еще запакован в спальный мешок, как эскимос. Они мерно махали руками, не улыбаясь.
Потом появился перекресток и рядом с ним - закусочная, возле которой стояли и смотрели на них три молоденькие официантки. Все свистели и махали им, но только Колли Паркер сумел извлечь из себя что-то членораздельное.
– В пятницу вечером!
– крикнул он.
– Слышите? Жду вас! В пятницу вечером!
Официантки, казалось, не слышали. Гэррети просто помахал им.
Участники рассыпались по дороге, постепенно просыпаясь и приходя в себя. Гэррети поискал взглядом Барковича - тот выглядел неплохо. Ничего удивительного: нет друзей, нет и проблем.
Потом Брюс Пастор затеял игру в "тук-тук".
– Тук-тук, Гэррети!
– Кто там?
– Майор.
– Какой Майор?
– Майор, который на завтрак трахает свою матушку, - сказал Пастор и рассмеялся. Гэррети передал это Макфрису, тот - Бейкеру, а по второму кругу оказалось, что майор на завтрак трахает свою прабабушку. На третий раз он уже трахал Шейлу, своего терьера, с которым его часто фотографировали. Гэррети еще смеялся, когда Макфрис неожиданно посерьезнел. Он смотрел на каменные лица солдат на вездеходе.