Длинные тени
Шрифт:
Трое котов долго молчали. Воробей оцепенел от потрясения, и знал, что его брат с сестрой чувствовали то же самое. Они едва не погибли, они столкнулись с безумной ненавистью Уголька, но самым страшным ударом для них стало признание Белки.
— Но если она не наша мать, то кто же тогда наши родители? — первой нарушила молчание Остролистая.
— Потом подумаем над этим, — с холодным гневом прорычал Львиносвет. — Сначала надо решить, что нам делать, если Уголек откроет всю правду
— Думаешь, он сделает это? — ахнула Остролистая.
— А ты думаешь, нет? — огрызнулся Львиносвет. — С какой стати ему молчать! Он же сам сказал, что пойдет на все, лишь бы заставить Белку страдать.
Воробей вновь почувствовал странное равнодушие к тревогам брата и сестры. Тайна перестала быть тайной, и уже никто не в силах остановить лавину последствий. Честно признаться, ему было даже немного любопытно, чем все это кончится.
— Нельзя, чтобы об этом узнали в племени! — взволнованно воскликнула Остролистая. — Что если нас тоже накажут? Вдруг подумают, что мы давным-давно знали правду? Нет, давайте договоримся никому ничего не рассказывать! Может быть, Уголек еще передумает?
— Ага, и ежи стаями полетят в теплые края, — усмехнулся Львиносвет. — Но я согласен, нам не надо трепать языками. Если Грозовое племя все-таки узнает правду, мы сможем доказать, что ничего не знали об этом. Договорились? Что скажешь, Воробей?
— Идет, — кивнул целитель.
— Тогда идем в лагерь, — вскочила Остролистая. — Там сейчас столько работы!
Каменный овраг насквозь пропах гарью и дымом. Протиснувшись сквозь обугленные остатки бывшего колючего туннеля, Воробей невольно вздрогнул, услышав встревоженный голос отца — то есть, Ежевики.
— Вы целы? С вами все в порядке?
— Да, все нормально, — напряженно ответил Львиносвет.
— Тогда помогите Бурому залатать детскую, ладно? Нужно принести из леса побольше ежевики. Воробей, тебя Листвичка искала. Долголап обжег лапы, а Долгохвосту пробило голову упавшей веткой. Ничего серьезного, но рана глубокая. На всякий случай, нужно осмотреть всех котов, вдруг кто-нибудь еще ранен!
— Да, конечно, — кивнул Воробей. Когда шаги Ежевики стихли вдали, он повернулся к брату и сестре и прошипел: — Не забывайте — молчок!
Но когда он, слегка припадая на обожженную лапу, направился к пещере целителей, то почувствовал запах Уголька, стоявшего на краю поляны. Пристальный взгляд Уголька обжег его, как удар горящей ветки, и Воробей словно наяву увидел синие глаза воителя, горящие безумной злобой.
«Полночь сказала, что знание не всегда дает силу, — вспомнил Воробей. — Но иногда дает, и еще какую! Сегодня Уголек получил силу уничтожить нас всех».
Глава XXIV
На следующее утро Львиносвета послали в рассветный патруль вместе с Бурым, Медуницей и Пеплогривкой. Лучи восходящего солнца пробивались сквозь листву деревьев. В воздухе не было ни ветерка, и уцелевшие листья неподвижно висели на ветках. Кругом было так тихо, что вчерашняя гроза
Шерсть Львиносвета слегка потрескивала от волнения. Он не знал, чем встретит его лагерь, какие обвинения бросят ему в глаза соплеменники. Но на поляне все было спокойно, лишь Ежевика деловито отдавал распоряжения по поводу восстановления лагеря. Терновник и Мышеус заканчивали латать стены детской, Лисенок и Ледышка катили через поляну огромный ком свежего мха для подстилок. Белохвост и Яролика дружно вытаскивали обгоревшие ветки из воинской палатки, а Белолапа, Березовик и Ягодник собирали бурелом на поляне, причем Ягодник привычно бурчал себе под нос, что это работа не для воителя.
«Ничего не случилось!» — с облегчением понял Львиносвет. Уголек тоже был на поляне, однако по каким-то причинам он продолжал хранить тайну.
— Надо поговорить! — прошипела Остролистая, когда они с Львиносветом помогали Дыму укладывать новый колючий барьер вокруг входа в лагерь. — Встретимся в лесу. Я приведу Воробья.
Бросившись в палатку целителей, она через несколько мгновений выскочила оттуда в сопровождении Воробья. Львиносвет молча смотрел, как они направляются к поганому месту, а затем подошел к Дыму.
— Схожу, поохочусь. Куча с добычей совсем пустая.
— Охотники уже ушли, — проворчал Дым. — Надо было раньше думать! Значит, восстановление лагеря слишком скучная для тебя работенка? — обиженно заметил он, но потом смягчился. — Ладно, беги. Только постарайся принести что-нибудь стоящее!
Львиносвет с благодарностью кивнул и со всех лап бросился в лес, пока бурый воин не передумал. Уловив запах брата и сестры, он побежал за ним в чащу.
На краю поляны Львиносвет остановился и огляделся, принюхиваясь. В тот же миг из-за дерева раздалось сердитое шипение:
— Львиносвет! Сюда!
Покрутив головой, он заметил в зарослях рыжего орляка черную голову Остролистой.
— Сколько можно ждать? — набросилась на него сестра.
— Я нарочно тянул время, — пояснил Львиносвет, бросаясь в папоротники. — Не нужно, чтобы кто-нибудь заподозрил нас в тайных встречах.
За зарослями папоротника оказалась неглубокая ложбинка, в которой дожидался Воробей. Когда Львиносвет скатился туда, брат поднял голову и серьезно сказал:
— Хорошо. Давайте решать, что нам теперь делать.
— Разве не понятно? — воскликнула Остролистая, свирепо полоснув когтями по земле. — Мы должны узнать, кто наши настоящие родители!
— Я не согласен, — покачал головой Львиносвет.
— Что? Но ты же сам сказал…
Львиносвет взмахнул хвостом, не давая ей договорить.
— Разумеется, я не меньше вас хочу узнать, кто наши родители. Но сейчас это не самое главное. Прежде всего мы должны решить, что делать с Угольком.
— Ненавижу Уголька, — хлестнула себя хвостом Остролистая, задыхаясь от бешенства и отчаяния.