Диво-Красное
Шрифт:
Она на пол ступает – в сучку оборачивается. Готовится щенят принести. Солдат – к ней, а она на него лает, его к себе не подпускает, прыгает, солдата укусить норовит. Злится, зубы скалит да огрызается.
Солдат своим именем её назвал: сучка! Она силу свою теряет, на пол падает да солдата умоляет: «Кусать больше не стану! Дом оберегать стану! Людей беречь да
Но солдат ружьё берёт да в сучку целиться. Сучка видит такое дело и враз одним прыжком – сквозь стену, да на улицу! И пустилась наутёк. Да так сильно бежала, что шкуру пообрывала – только клочья на кустах остались. А саму никто боле и не видел.
А внучка встаёт – и враз свиньёй оборачивается. Солдата из дома выталкивает, свои зубы ему показывает, его кусает, страх у солдата вызывает.
Солдат, долго не размышляя, называет зверя своим именем: свинья! Она камнем тут и падает. Да свинья из внучки и вываливается. Солдат из ружья её – ба-бах! Свинья – насмерть, как и не было её во внучке. Да сам старикам наказывает:
– Дедуля с бабулей, проголодался я, пока со зверьём бился. Зажарьте-ка эту упитанную свинью, после последнего боя сил набираться станем.
Солдат только это сказал, как видит перед собой льва – царя зверей и кучу его придворных, разного зверья – прислужников ему. Только царь зверей к прыжку готовится, чтобы солдата разорвать, а тот каждого зверя своим именем называет, начиная со знатного сословия и заканчивая последним слугой:
– Лев! Пантера! Ящер! Тигрица! Медведь! Лось! Козёл! Корова!..
Так каждый по своему названному имени камнем и падают, и ничего поделать уже не могут.
Тут солдат бабку с дедкой к себе подзывает да их вопрошает: кого в хозяйстве оставить, чтобы их кормить да за ними ухаживать, а кого – на пир, кого – в лес, а кого – на смерть лютую определить.
Дед с бабкой на то растерялись, охают, руками машут да о ноги свои хлопают да так ничего путного сказать и не могут.
А как только солдат берёт в руки лопату, открывает заслонку в печи да начинает всякое зверьё на лопату садить, чтоб их в
– Козу и корову в стойло – молоко доить! Козла и быка – сородичей осеменять! Свиней – в хлев, а затем на рынок снести! А путных зверей – в лес, на волю!
Выпускают старики зверей да им наказывают – дорогу к нам забыть да внучку не гноить!
А солдату наказывают: «Паразитов всяких, грызунов, гадин ползучих – в печь! А хитрых – на шубы и рукавички да на шапку деду!»
Солдат так и сделал. Зверей распределил – тем внученьку и освободил.
И зацвела внучка, как весной яблонька, запахла ароматами луговых цветов да, как солнышко лесное, засветилась.
Походка её вольна: идёт, точно лебедь плывёт. Сама гибкая, приветливая, нежная, живая. Бабу с дедом благодарит да низко в ноги им кланяется. Солдата за стол приглашает, его крепко обнимает да братом своим величает. Сама выросла на глазах: стала девицей – неписаной красавицей.
Дед да баба от радости такой на стол собирают да гостей на пир созывают. Солдата восхваляют да прекрасну девицу Миру показывают.
Честной народ на этом пиру песни поёт, пляшет до упаду, в разны игры играет, хороводы водит да пир полными чашами испивает.
Парни своею силою молодецкою похваляются, ловкость и удаль свою показывают да девкам себя сватают. Старикам помогают с хозяйством их справиться, чтоб себя показать: каковы они хозяева.
Да парни на Настеньку глядят, не наглядятся. Ведь она заговорит, словно ручеёк журчит. Запоёт, так голос её теплом одаривает. На что взгляд её ложится, то цветёт да разными ароматами Мира пахнет. А уж как она в пляс идёт, так то, что вокруг неё есть – то в пляс пускается, ног не жалея да свою душу от Настенькиного света обогревая. Пляшут кругом гости и мебель, печь и сам дом. Радуется народ освобождению Настеньки от недуга грозного, от плена-темницы, от крена души-матушки, от тьмы небесной, от чужого духа, дремучего да злого.
Конец ознакомительного фрагмента.