Дивные пещеры
Шрифт:
– Уж не вы ли замешаны?
– Может, и я. Проверьте. Почему Минаков взял документы? Зачем они ему нужны? Чего ж вы молчите?
Главный бухгалтер разогнулся, положил на крыльцо молоток и ехидно посмотрел на милиционера.
– Поймаем Минакова и узнаем. А вы не лезьте не в свое дело. Мало, что ли, своего? – Кобчиков с вызовом глянул на своего противника.
Тот усмехнулся.
– А что будет, товарищ Кобчиков, если я вам место укажу?
– Шуточки шутите, товарищ Рудаков, – младший лейтенант тоже усмехнулся, но тело его напряглось.
– Вдруг не шуточки?
– Дайте
– Вот еще, товарищ Кобчиков. Какое может быть слово у убийцы?.. Так что тогда будет?
У младшего лейтенанта, видно, пересохло в горле: он хотел что-то сказать, но вместо слов послышался какой-то клекот.
– Может, водички принести?
– Не надо.
– Так что тогда будет?
– Вы смягчите свою участь.
– И все?
– Что же вам еще надо?
– Глупость говорите, товарищ младший лейтенант. Сейчас я свободный, а тогда сяду за решетку. Что лучше?
– Кроме того… вы облегчите совесть.
Рудаков опять усмехнулся и взял молоток.
– Мы в ладах со своей совестью. Я не то имею в виду. Что с вами будет, товарищ младший лейтенант?
Кобчиков посмотрел на главного бухгалтера подозрительно: не насмехается ли тот над ним, но лицо у Семена Петровича было серьезное.
– Вам-то какое дело?
– Ради любопытства.
– Ну… Я – может быть, получу благодарность.
– Повышение, а не благодарность, товарищ Кобчиков. Только повышение надо зарабатывать не на самом преступлении, а на профилактике преступлений. Долгой, безупречной службой, как ваш начальник капитан Яковлев. Почему он стал капитаном? Потому что в городе не было никаких преступлений. Вот и вы берите курс на это.
– Зато из-за вас он сейчас снова начнет все с нуля, – буркнул Кобчиков и поправил фуражку, которая была ему слишком велика.
– Ну раз так… Раз все сошлось на мне… Так и быть, скажу. Труп я спрятал в космосе.
– Где? – опешил младший лейтенант.
– В космосе. Изготовил воздушный шар… из воздушных шариков и запустил в космос. Теперь придется специальный спутник запускать, чтобы мою жену выловить.
– Тьфу! – в сердцах сплюнул Кобчиков. – Сколько времени потерял! Но скоро я над вами буду шутить.
Младший лейтенант поправил еще раз фуражку и зашагал к выходу.
– Одну минуточку! – крикнул главный бухгалтер.
– Что еще? – Кобчиков недовольно остановился. – Вспомнили, что закопали на Луне?
– Можно мне сегодня уехать на рыбалку? В воскресенье вечером вернусь…
У Рудакова был какой-то просящий, даже заискивающий тон. Совсем другой, чем минуту назад.
– На рыбалку? Вы разве рыбак?
– Балуюсь иногда… Что мне дома делать? Один. Скука. Копачи и те ушли.
Ах, как хотелось младшему лейтенанту сказать «нельзя» этому старому хитрому лису, он уже открыл было рот, чтобы произнести запрет, но подумал, что Шкаф обязательно пойдет с этим вопросом к начальнику милиции капитану Яковлеву, слишком, на взгляд Кобчикова, для этой должности добродушному человеку, тот, конечно, разрешит, и он, младший лейтенант Кобчиков, окажется в глупом положении.
– Ладно, – сказал
– Я же вам сказал – она в космосе.
Младший лейтенант сделал вид, что не услышал.
– Условие такое. Крепко подумать на досуге. Очень крепко. Рыбалка к тому располагает.
– Охотно, младший лейтенант, весьма охотно принимаю ваше условие. Но и вы подумайте. Из сейфа пропали документы. Зачем Минакову документы? Почему он так зверски избил кассиршу? Чтобы взять деньги, Перовой достаточно было показать кулак. Эта женщина не из храбрых. И последнее – самое главное. Минаков собирался стать летчиком-космонавтом – зачем ему совершать столь бессмысленное ограбление?
Младший лейтенант хмуро выслушал Семена Петровича, не перебивая.
– Ладно, товарищ Рудаков, спасибо за информацию, но мы как-нибудь без вашей помощи разберемся. Поймаем Минакова и разберемся.
– Жалко мальчишку, товарищ Кобчиков. Испугается. Ведь это не очень приятная процедура, когда тебя ловят. Исковеркаете нервы.
– Себя пожалейте, товарищ Рудаков. Свои нервы.
– Нервы у меня закаленные, товарищ Кобчиков.
– Это очень приятно слышать, товарищ Рудаков. Только положение серьезное. Намного серьезнее, чем вам кажется. Скоро вы перестанете шутить свои шуточки.
– В саду только не копайте. Деревья засохнут. Сад-то тут ни при чем. Сад пожалейте.
– Странный вы человек, товарищ Рудаков. Вам о своей голове надо думать, а вы о яблонях печетесь.
– Так яблони, товарищ Кобчиков, только яблоками нас дарят, а человеческая голова разные фокусы выкидывает.
– Яблоня, товарищ Рудаков, растит яблоки бездумно, а человек думает. Так что ценнее?
– Все вы знаете, товарищ Кобчиков. Все у вас просто.
– Зато у вас, товарищ Рудаков, чересчур сложно. Очень сложно. Запутались вы совсем.
– Ваша простота, товарищ Кобчиков, от молодости. Со временем пройдет. Но у некоторых затягивается. Опасайтесь этого.
– А ваша сложность, товарищ Рудаков, от хитрости. Крестьянской хитрости. От нее много бед проистекает. Подумайте над моими словами, когда не будет клевать. И упростите свою жизнь.
– Подумайте и вы, товарищ Кобчиков. За выходные. И сделайте свой взгляд на людей чуть-чуть шире.
– Ну ладно. Мне некогда с вами язык чесать. Приятной вам рыбалки, товарищ Рудаков, и не забудьте убрать в сарай лопаты. Казенное имущество.
– Приятного выходного, товарищ Кобчиков. Пусть ничего не случится. Или вам хочется обратного?
Но младший лейтенант уже не слушал главного бухгалтера. Он поправил на голове фуражку, чтобы она сидела чуть набекрень и стал виден русый чуб – на соседском огороде работала молодая красивая баба, мимо которой ему предстояло пройти, – и ушел.
Семен Петрович закончил ремонт, убрал в сарай казенные лопаты, прошелся с тяжелым, каменным лицом по изувеченному саду, заглядывая в ямы, в которые уже, как колючая проволока, стала заползать малина, со злобой столкнул ногой в яму распитую копачами бутылку «Петровской десертной» и ушел в дом собираться на рыбалку.