Дивные истории города Сударушкина

Нет более грустного существа, чем мокрый воробей. Вы представьте себе: огромное небо, огромная земля, холодный, бесконечный дождь и крошечный живой комочек – воробей. У меня от такой картины сердце сжимается.

Впрочем, история наша к воробью никакого отношения не имеет.

Город

Сударушкин был такой древний, что все только удивлялись. От иных столиц не только дворца или башни – имени не осталось, а город Сударушкин – целёхонек. Обошли его стороной войны, мор, всякая другая напасть.

И вдруг – дождь.

Целое лето шёл нудный, капелька по капельке, до невозможности мокрый дождь. Весь день, всю ночь – кап, кап! Некоторые горожане стали потихоньку складывать вещи, а кое-кто уже и сбежал.

И вот однажды в город пришёл человек. Ну, совершенно ничем не выдающийся человек.

Впрочем, всё-таки выдающийся: он улыбался, один во всём городе.

– Здравствуйте! – говорил он прохожим. – Это и есть чудесный город Сударушкин? Ах, вот она, знаменитая башня! Какое же это счастье – жить в городе, о котором все знают.

И тут человек наконец заметил, что прохожие такие же хмурые, как небо над Сударушкиным.

– Я что-то не так сказал? В городе траур? Может, я могу чем-то помочь?

– Грешно смеяться над бедными людьми! – пристыдила пришельца старушка под зонтиком.

– Смеяться? У меня и в мыслях такого не было! – удивился человек. – Объясните, в чём дело? Я готов послужить вашему городу.

– Нам никто не сможет помочь! – сказала старушка. – Нас заливает дождём.

Человек посмотрел на небо.

– Верно! Дождь. А я не обратил на него внимания, так был рад встрече с вашим городом.

Тут он ещё раз посмотрел на небо, на знаменитую, самую высокую, может, и на всей земле, башню, снял с головы шляпу и сказал:

– Этого будет вполне достаточно.

Не раздумывая более, он поднялся по крутым лестницам башни на последнюю смотровую площадку и потом, держась за скобы, стал подниматься на остроконечный шпиль.

Разумеется, собрались зеваки. Скоро весь город сбежался на площадь. Ведь никто не знал, что это за человек и зачем он полез на башню.

Пока горожане думали, как им быть, что предпринять, незнакомец подобрался к золочёному яблоку и водрузил на него шляпу.

– Осквернитель! – завопили горожане.

Но тут какой-то мальчик удивился:

– А дождя-то нет!

Мальчик был без зонтика.

Тогда и взрослые увидали, что дождя, действительно, нет. Вернее, он есть, но город был укрыт шляпой. Дождь ударялся о её широкие поля и скатывался за городские стены.

– Это же так просто! – сказали горожане. – И всё-таки да здравствует наш избавитель!

Когда незнакомец спустился на землю, все очень шумно радовались, но… Незнакомец не мог этого не заметить: люди говорили ему хорошие, даже очень хорошие слова и – морщились. Ни одной улыбки не увидел вокруг себя избавитель.

Тут

бы всякий растерялся, а незнакомец поглядел-поглядел на горожан Сударушкина да и щёлкнул себя по лбу.

– Позвольте, милая барышня, ваш башмачок! – обратился он к девушке, которая принесла ему цветы.

Девушка удивилась, но просьбу героя исполнила. А тот сунул в башмак руку, да тотчас и охнул.

– Я так и знал! – воскликнул он радостно. – У вас в башмаке гвозди! Незагнутые гвозди!

Сапожный молоток у пришельца оказался при себе, и он здесь же, на улице, принялся за работу.

Когда девушка надела свои башмаки, побывавшие в руках мастера, на лице у неё отразилось сначала полное недоумение, а потом…

А потом она улыбнулась. Просияла!

И вот ведь какие бывают совпадения! Тучи с неба в это же самое время ушли, и над Сударушкиным засияло солнце. Обыкновенное, но такое жданное солнце!

На площадь, где работал незнакомец, сбежались сапожники.

– Гвозди нужно загибать! – объяснил он им, не прекращая, впрочем, работы.

Сапожники осматривали обувь, чесали в затылках, крякали.

– Можно и загибать. Так ведь и так носят.

Но люди, у которых в ботинках и сапогах гвозди были уже загнуты, улыбались. А те, кого мучили гвозди, вдруг нахмурились, окружили сапожников и принялись засучивать рукава.

– Да нет, – спохватились сапожники. – Гвозди, конечно, можно загнуть. Да это мы мигом.

И тотчас принялись за дело. По всему Сударушкину застучали молотки, друг перед дружкой, один другого веселей.

– Как же всё просто! – говорили горожане. – Ведь, кажется, и самим можно было додуматься до этого.

– Ну вот, – сказал незнакомец, загнув последний гвоздь. – Пора бы, кажется, и перекусить.

Харчевня, помещавшаяся на площади, называлась «Карасики». На прилавке горой лежали калачи, булочки, караваи, расстегаи, бублики, сушки, пряники. Пришлый человек взял бублик – не угрыз. Попробовал калач, а он с виду хорош, а внутри – тесто, непропечённое тесто!

Официант принёс сразу два блюда: карасики в сметане и карасики в масле.

– На них и смотреть вкусно! – воскликнул незнакомец.

– А вы попробуйте! – лицо официанта было длинное-длинное, оно вытянулось от постоянной скорби.

Незнакомец попробовал и отодвинул оба блюда: карасики в масле были пережарены, а в сметане совершенно сырые.

– Не объясните ли вы, почему так худо у вас готовят? – спросил незнакомец. – Ведь у вас даже хлеб несъедобен.

– Всё дело в часах, – вздохнул официант. – Вся наша жизнь была расписана по минутам. Но часы на башне остановились, и теперь мы никак не можем приспособиться. Одни встают поздно, другие рано. Тесто или перестаивает, или недостаивает. И так же со всякими другими блюдами.