Дивнариум
Шрифт:
Честно вам скажу: олень — он большой, и даже безрогий — серьезная боевая мощь. Но без рогов как-то несолидно, поэтому нас сплавили на окраину Лихолесья и велели как следует чесать Алексиэлю рога, чтобы росли быстрее. А то король наш Трандуил пешком ходить не любит. Это унижает его королевское достоинство, да и репьи за подол цепляются.
Олень был с нами давно знаком, но за хозяев, разумеется, не признавал, так что попытка Афадели прокатиться верхом провалилась. Зато получилось прокатиться волоком
Наконец мы выбрали подходящую поляну и решили, что дальше не пойдем, с нас хватит. К сожалению, олень решил, что не пойдет и сюда, и последнюю стометровку мы подталкивали его в корму.
— Ну вот теперь мы официально оленепасы, — сказала Афадель и растянулась на травке, предоставив оленю объедать ее по периметру. Олень был невежлив и пнул ее копытом.
С этого момента у них началась затяжная война. Я что, я водил оленя к водопою, чесал ему рога… часами… палочкой (и уже начал чувствовать себя каким-то извращенцем, хотя куда уж дальше), чистил его, расчесывал, а Афадель в лучшем случае подкидывала хвороста в костер.
Время от времени нам приходилось мигрировать на другую поляну, потому что жрал олень, как не в себя, а отпускать его на вольный выпас нам строго запретили. Но это я помнил о запрете, я вообще дисциплинированный, а Афадели взбрело в голову отпустить Алексиэля побегать на свободе. Он и побежал…
Эльфы бегают быстро, но олени еще быстрее. Ну не стрелять же в него было! Король наш Трандуил не простил бы нам стрелы в филейной части своего любимца, шлейф же цепляться будет. Вдобавок олень мог ответить: рога рогами, но копыта и немалый вес оставались при нем.
— Может, он самку учуял? — спросила Афадель, без сил упав на берегу какой-то речушки. — Трепетную лань?
— У них гон по осени, — буркнул я.
— А ты откуда знаешь?
— Я перед выпасом ознакомился с литературой по теме, — ответил я. — В отличие от.
— Женщина всегда найдет общий язык с животным!
— То-то оно от тебя сбежало!
— Оно сбежало не от меня, оно просто увидело тебя вблизи, — не осталась она в долгу.
Мы свирепо уставились друг на друга… и заржали.
Олень, однако, исчез. Оставалось идти по следам, потому что пропажи его король наш Трандуил нам бы не простил.
В папоротниках хорошо видна была просека, оставленная оленем, однако следы уводили к Андуину.
— В Рохан подался, не иначе, — озабоченно сказала Афадель, — там кобылы красивые. А без рогов он за жеребца сойдет!
Я застонал. Если роханская кобылица родит рогатого жеребенка — это же будет международный скандал! А что с нами сделает король наш Трандуил, подумать страшно…
Уши
— Ну что, пойдем на отлов? — спросил я.
— А может, сам вернется? — с надеждой поинтересовалась Афадель.
Я помотал головой, подумав, что супротив роханской кобылы она все равно что эль против здравура. Кажется, за столько лет знакомства подруга научилась читать мои мысли, потому что нахмурилась и врезала мне локтем в бок. Зная ее любовь ко всякому экстриму, уверен, она не отказалась бы попробовать и с Алексиэлем. Увы, олень был против, возможно, поэтому и сбежал.
— Пошли искать, — хмуро сказал я. — Может, на лембас с солью приманим…
— Пойдет он тебе на лембас с солью, жди, — хихикнула Афадель, — король его не таким кормил!
— А чем? — заинтересовался я, потому что был уже не прочь перекусить.
— Нам такое и не снилось, — уверенно сказала она на бегу.
— Вам, может, и не снилось… — ответил я, хотя снилась мне обычно не еда.
Афадель покосилась на меня с большим интересом.
— Надо к тебе заглянуть, — сказала она.
— Не стоит, — сказал я, — у меня матушка дома.
— Так мы же на вольном выпасе!
— Тогда я не понял, куда ты собралась заглядывать, мы в одном шалаше живем!
— В штаны!
Я сделал вид, что не расслышал, и ускорил шаг. Афадель нравилась мне как напарник, и я предпочитал, чтобы напарником она и оставалась. К тому же я не мог забыть безобразную оргию на судне умбарских пиратов.
— Точно, за Андуин ушел, — сказала Афадель, когда мы остановились на берегу.
— Тогда бы мы его видели.
— В камышах залег! — возразила она.
Так или иначе, поиски следовало продолжать.
— Как будем форсировать Андуин? — деловито спросила Афадель.
— Давай пойдем по этому берегу и покричим его. Нас не погладят по головке, если мы переплывем за Андуин.
— Если олень уйдет от нас к какой-то бабе, нас тем более не погладит нас по головке. Мы переглянулись и вздохнули. Байки о привязанности короля нашего Трандуила к оленю передавались из уст в уста, но исключительно страшным шепотом. Кое-кто, не будем называть их имен, но это подданные владыки Элронда, уверяли, что Леголас — от оленя.
Но за это можно было и огрести, тем более что это действительно олень, а не олениха.
— Слушай! — осенило меня. — Давай поймаем олениху и тогда у нас будет собственная баба для Алексиэля.
— Сам лови! — ответила Афадель. — Тем более король нам этого не простит. Издай крик осеннего марала, может, он прибежит на шум.
— Кто, король?
— Алексиэль!
— Но сейчас же весна, — возразил я, не имея никакого желания надрывать глотку. — Лучше покричи ланью.
За это предложение я снова огреб по шее.