Дивизионка
Шрифт:
— Что же вы не написали мне об этом?
— Я не могла. Сил моих не было… Да и не хотелось вас расстраивать… — Оля заплакала.
— А что же с батькой? Где он? — спросил я, чувствуя, что могу и сам заплакать.
— Вмер тато наш. Вин дуже… дуже любил ее, Настеньку…
Мы попрощались. Я вышел из хаты, и белый свет мне уж не казался таким ясным и просторным, как прежде.
Два письма
В последнее время по ряду причин автору этих строк все чаще приходится
Память начинает стремительно воскрешать минувшее. Вновь приближаются, обступают со всех сторон лица фронтовых друзей, знакомые, милые, родные до слез, до щемящей боли в груди…
Вот передо мной лежит толстая книжка в темно-коричневом переплете — потертая, постаревшая и суровая, как ветеран, с заглавием: «Временное наставление по полевой службе войсковых штабов». Заглавие явно не соответствует содержанию книжки. Это всего-навсего блокнот для разных записей. Для записной книжки, стало быть, использована только обложка от сугубо специального военного документа.
Листаю книжку. Записи, записи, записи. Торопливые, непоследовательные, с большими перерывами во времени.
Одна из них:
«20 ноября 1944 г.
Ночь была тревожной.
Возле небольшого венгерского городка подорвалась на мине машина. Погиб наш чудесный Валька Тихвинский. Поэт, добрая душа, умница».
Блокнот оживает, и мы ведем с ним, блокнотом, тихую, немножко грустную беседу.
Вдруг из него падает на стол листочек дивизионки с двумя коротенькими письмами, крупно напечатанными на первой странице. Я невольно вздрогнул — я все, решительно все вспомнил. Об этих письмах я много-много лет думал, помнил о них. Одно из них не было отправлено адресату…
Найдено оно было Юрой Кузесом осенью 1944 года в кармане гвардии младшего лейтенанта Петра Королева, убитого в бою на Украине.
Вот что писал Петр Королев:
«1. Письмо к товарищам
За Родину, за Партию, за счастливую жизнь своего народа, своей жены, своей дочери без страха и сожаления в бою с врагами отдам свою жизнь. Жить имею право, жить хочу и жизнь очень люблю, а поэтому буду драться с врагом беспощадно.
Если меня убьют, письмо перешлите моей жене.
Прощайте, товарищи!
Кандидат ВКП(б) гвардии младший лейтенант
П. Королев».
«2. Письмо к жене и дочери
Милые мои Валюшенька и Галочка!
Это письмо пишу вам, мои дорогие, на случай своей смерти. Получите вы его в том случае, если погибну в бою. Его вам перешлют мои товарищи. Носить его буду в кармане. Пишу потому, что, может быть, сегодня ночью пойдем в бой.
Валюшенька, жить хочется, очень хочется!
Ведь мы имеем право на жизнь, наша жизнь была и будет прекрасной.
Мы очень часто недооценивали свои жизни и осознали это только в минуту опасности.
Вот
Будь уверена, любимая, что я с честью выдержу испытания и тебе не придется за меня краснеть ни перед кем.
Ты с гордостью можешь говорить, что твой муж погиб на фронте священной войны.
Моя дочурка будет с гордостью говорить своим товарищам:
„Мой папка погиб, защищая нашу счастливую жизнь“.
Я знаю, любимая, что моя смерть будет для тебя тяжелым ударом в жизни. Я знаю, что ты меня любишь больше своей жизни. Но собери всю силу и выдержи этот удар. Говори себе, что твой муж погиб за святое дело, и помни, что ты должна жить ради Галочки, ты должна ее воспитать. Я очень надеюсь, что ты это сделаешь: за ее судьбу я буду спокоен.
Ну а еще, Валюшенька, я хочу тебе написать, что никогда мне не хотелось так вас видеть, как сейчас.
Ну, вот и все, мои дорогие!
Прощайте.
Крепко вас целую. Желаю вам жить счастливо, радостно и не забывать папу.
Еще раз целую так, как никогда.
Твой Петя».
Перечитываю эти письма раз и два. Как же случилось, что ни жена, ни дочь Петра Королева не прочли его предсмертного письма-клятвы? Кто тут виноват?
Право, теперь уже трудно ответить на этот вопрос.
Может быть, потому, что семья Петра Королева находилась на оккупированной врагом территории. Может быть, потому, что не был известен ее точный адрес: ведь война, как страшный смерч, пронеслась над страной, всколыхнула людское море, расплескала его, и оно, это море, к тому времени еще не успело войти в прежние свои берега, успокоиться, угомониться.
Я и сейчас не знаю, куда направить пожелтевший листок дивизионки с этими письмами, — адреса Петя Королев почему-то не оставил: забыл ли, или ему помешала взвившаяся вверх красная ракета, означавшая для солдата всегда одно и то же: «Вперед, в атаку!»
И вот по-человечески очень хочется знать о вашей судьбе, Валя и Галя! Мы верим, что она прекрасна, так же прекрасна, как была прекрасна жизнь, очень, к сожалению, короткая жизнь вашего мужа и отца.
Где вы теперь, Валентина и Галочка?
Ты, Галя, конечно, уже стала совсем-совсем взрослой — твой отец и не узнал бы тебя. Может, со своими сверстницами, такими же веселыми, горячими и юными, поднимала алтайскую целину? Может, сейчас вот склонилась над умным заводским станком? Может, геологом ходишь по неизведанным местам твоей большой Родины, открывая новые богатства? А может, стала славной дояркой?