Диверсанты
Шрифт:
— А сейчас они доберутся? Хоть это скажи! — попросил Пётр.
— Мы будем на это надеяться, — сказала Лада, — но я думаю, что доберутся!
— И что они смогут сделать с этой штукой вдвоём? — сказал Пётр и, подойдя к окну, посмотрел на аэродром. Гул маленького самолёта уже давно стих, и его самого тоже не было видно даже вдалеке.
— Ну не… — начала Лада и тут же осеклась.
— Что не? — тут же ухватился за обрывок фразы Пётр.
— Да нет, ничего, — сказал Лада, — я хотела сказать, что не знаю. Может быть, они и не смогут ничего сделать, а просто отправятся назад восвояси.
— А я думал, ты хотела сказать, что они не вдвоём, — подозрительно сказал Пётр.
— Как знать, может быть там им кто-нибудь и поможет, — сказала Лада.
— Да, если ты чего-то не хочешь говорить, то из тебя и клещами не вытащишь. Ладно, раз уж проснулись, нужно заняться самолётом, — сказал Пётр.
Лада благодарно ему улыбнулась. Он не стал её больше мучить расспросами, следовательно, ей не придётся больше выкручиваться.
— Только давай не будем никого пока будить, пойдём вдвоём. Пусть люди ещё отдохнут, — сказала она, — я думаю, что лететь будет лучше ночью. Вернее, лететь конечно будет хуже, но безопаснее. Кстати, мне кажется, что уже давно должна была быть ещё одна бомбардировка, а её всё нет. Странно!
— Ты же у нас всевидящая, — сказал Пётр, — вот и скажи, почему?
— Я не знаю! — честно призналась Лада, — может, передумали?
— Может и передумали, а может прежде чем швыряться ракетами решили уточнить цель, — сказал Пётр.
— Звучит не очень! — сказала Лада, — нужно будет всем сказать, чтобы без дела по улице не шлялись и старались перемещаться незаметно. А то, если нас вычислят, будет плохо.
— Плохо нам не будет, — сказал Пётр, — нас просто не станет и всё. Быстро и безболезненно. Не станет ни нас, ни этого аэродрома, ни этой части города. С их подходом, они тут оставят выжженную пустыню.
— Да, нужно чтобы все скрытно перемещались по территории, — серьёзно сказала Лада.
— Нужно будет спросить у тех кто слушает эфир, не прозвучало ли там чего-нибудь интересного, — сказал Пётр и накинул куртку.
Нужно было отдать Спасу должное, он вёл самолёт довольно уверенно. Они летели очень низко, и сначала это было страшно, потому что земля проносилась внизу очень быстро и было видно много деталей. На высоте обзор больше, скорость не так чувствуется и это ощущение немного притупляется. Но Спас специально не поднимался высоко.
Потом Лиана понемногу к этому привыкла. Она просто старалась не смотреть вниз. Только иногда бросала взгляд в сторону, чтобы убедиться что они пока не падают.
А ощущение падения возникало периодически. Самолётик иногда как будто нырял и тело охватывало временное чувство потери собственного веса. Казалось, что сразу за таким нырком последует удар о землю, но нет, Спас каждый раз выравнивал самолёт и они продолжали двигаться вперёд.
У Лианы во рту был какой-то странный привкус. Как будто она съела что-то железное. Кисловатый металлический вкус появился и не желал уходить. Наоборот, со временем он становился только сильнее.
Возможно, это было вызвано общим стрессом от полёта на этом ненадёжном самолёте, но Лиане казалось, что дело в другом. Скорее всего, это было
— Спас, ты меня слышишь? — спросил Лиана. Они долго не разговаривали, она старалась не отвлекать его от управления самолётом, и поэтому стало казаться, что связь уже не работает.
— Слышу тебя очень хорошо, — сказал Спас.
— У тебя нет во рту какого-то странного привкуса? — спросила Лиана.
— Как будто полон рот гвоздей? — спросил Спас, — если ты про такой, то есть, если про другой, то нет.
— Да, полон рот гвоздей очень удачное сравнение, — сказал Лиана, — я, конечно, никогда гвозди в рот не брала, но ощущение очень похожее. Думаю, что это влияние Энергона.
— Возможно, — ответил Спас, — если это будет усиливаться, то значит ты права. Не то чтобы этот вкус был каким-то сильно отвратным, но меня он уже начинает раздражать.
— Во-во, — сказала Лиана, — и меня тоже. Долго нам ещё лететь?
— Понятия не имею, — сказал Спас, — тут же из приборов нет ничего. Можно сказать, что работает только уровень топлива и горизонт. Скорость тоже показывает, но мне кажется, что безбожно врёт. Но он всегда врал. Остальные вообще не работают. Не успели довести машину до ума.
— А у меня только три прибора и все мёртвые, — сказала Лиана, глядя на свою приборную панель.
— Да, мы их ещё не подключили, — сказал Спас.
— Кто это мы? — вдруг напрягшись, осторожно спросила Лиана.
— Прости, Ли! Я здесь! Не волнуйся. Просто я сейчас постоянно подключён к воспоминаниям Зига и невольно начинаю идентифицировать себя как он. Но это ничего не значит. Его тут нет. Я всё полностью контролирую, — сказал Спас.
— Хорошо, если так, — сказала Лиана, — но ты там всё равно, сильно-то не увлекайся… не погружайся в чужую личность.
— Сейчас это необходимо, — сказал Спас, — я, как бы это сказать… Зигом сейчас веду самолёт. Как только приземлимся, он будет не нужен, и я его задвину обратно.
— Бррр, — Лиана передёрнула плечами, — ты мне напомнил про приземление! Я вообще стараюсь об этом не думать.
— Всё будет хорошо, главное место найти более-менее ровное, — сказал Спас.
— А если не найдём? — с тревогой спросила Лиана, — я понимаю, что сейчас поздно об этом говорить, но всё же?
— Может быть, ровное место нам и не понадобится, — сказал Спас, и Лиане показалось, что сделал это слишком напряжённо.
— Почему? — спросила она.
— Потому что мы падаем! — всё тем же тоном ответил Спас.
— Падаем? Я ничего не чувствую, — сказал Лиана и начала вертеть головой, пытаясь понять снижаются они или нет.
— Сейчас почувствуешь, — сказал Спас.
И в следующую секунду она, действительно, почувствовала.
Глава 3
Возникло чувство невесомости, когда самолёт как будто провалился под ними. Но тело тут же вновь почувствовало сиденье. Однако, это вовсе не значило, что всё закончилось. Самолёт и до этого постоянно вибрировал и дрожал, теперь же его трясло так, что зубы стукались друг о друга, и удержать их не было никакой возможности. Казалось, что и все внутренние органы начинают отрываться от своих мест и блуждать по организму.