Диверсанты
Шрифт:
– Она стесняется сказать, что мы пока не видели лысых и пузатых, – бесцеремонно перебил Кей. – Не беспокойтесь, у капитана нет комплексов по поводу своей внешности, я проверял.
– По крайней мере я заметен в толпе, – съязвил капитан Брэкет, намекая на невзрачную, среднестатистическую фигуру психолога.
– Хотя по росту разброс большой, – продолжала его жена.- И что касается комплекции выше и ниже талии встречались самые разные варианты, – она автоматически показала на себе. Надо признать, что конкретно у госпожи Кантары и выше, и ниже талии все было в полном порядке. Даже будь она в самом свободном платье и с
– Также мы не видели ничего похожего на очки и обувь. Головные уборы также не в чести. Максимум – это какая-нибудь лента, обруч или бантик.
– Что, мужики тоже с бантиками ходят? – немного ошалело спросил капитан.
– Да… но вы зря так бурно реагируете, – ответила она, невольно улыбаясь в ответ на взрыв гомерического хохота. – Это же совсем другая культура. Может быть, там косы с бантиками означают великого воина, вождя племени? А вы знаете, что в древности европейские мужчины носили парики со специально завитыми кудряшками?
После ухода капитана Кей засел за компьютер, чтобы ответить на вопрос насчет месячного ожидания. И опытный пси, и старый космический волк уже догадывались, каким будет результат, но догадки – это одно, а точный расчет не помешает.
– Вероятность бунта или самовольного угона флаера очень низка, – докладывал потом Кей. – Но предсказывается значительное повышение уровня агрессии у 55% персонала, беспокойства у 75%. Значительного снижения внимания и производительности не ожидается. По совокупности факторов увеличение конфликтности вероятно у 95%, но в разной степени, конечно. Вероятность вспышек насилия с участием больших групп (то бишь, того самого бунта) 0,1%, средних – 1,9%, малых – практически 100%, вопрос только в том, сколько таких вспышек будет. Для 5-9% персонала высока вероятность конфликтов с последствиями в будущем.
– В общем, будет бардак, но небольшой… но бардак, – резюмировал капитан. – Сегодня кто-то перепрограммировал робота-уборщика. Выходит, даже программисты вместо того, чтобы смотреть порнушку в виртуальной реальности, начинают беситься от скуки.
– Меня больше беспокоят биологи, – сказал пси.
– Им то как раз есть, чем заняться, – не понял капитан.
– Да, но они будут испытывать постоянное давление со стороны микросоциума, их будут стимулировать, перманентная фрустрация у окружения приведет к тому, что им будут завидовать – по большей части неосознанно, но бессознательная агрессия со стороны социально адаптированного индивида даже опаснее сознательной, так как при подавлении лишь изменяет феноменологию. В конечном счете это приведет к нервозности, рассеянию внимания и увеличению вероятности непроизвольных ошибок. А этого очень не хотелось бы, ребята ведь работают с микроорганизмами.
Капитан благополучно пропустил мимо ушей кучу заумных слов, поняв основное: биологи будут работать на нервах, и могут ненароком упустить какую-нибудь заразу.
Дун Брэкет недаром командовал кораблем уже много лет. Решение он нашел быстро. Когда глава биологов после очередного перерыва на сон вернулся на рабочее место, его ждал сюрприз. Толпа заполняла весь коридор перед лабораторией. Капитан собрал всех, кому предстояло маяться от безделья, и распорядился оказать всемерную помощь коллегам.
Профессор Окински поначалу закатил грандиозный скандал, утверждая, что людей, не имеющих
В конечном счете помощь всей этой толпы дала выигрыш всего в одну неделю. Но, по крайней мере, все были хоть немного заняты.
Тем временем маленькие автоматические самолеты – флаеры – продолжали нырять под воздушную шубку планеты подобно голодной моли. Время от времени автоматы поднимались в верхние слои атмосферы, где их встречал шаттл с дозаправкой и техобслуживанием.
Постепенно с помощью аэрофотосъемки получалась подробная карта разных уголков планеты, компьютер рисовал ее сектор за сектором. Работы предстояло еще много, но и новости прибывали с каждым днем. В основном это были фотографии и видеозаписи, огромное множество. Их разглядывание и обсуждение стало основным развлечением. Чувствительные микрофоны, установленные на самолетах, записывали речь туземцев, но земляне не могли понять ни слова. Компьютер пыхтел, перебирая варианты, однако расшифровка чужого языка (или языков) не двигалась с места.
Главное отличие от старинной Земли, которое сразу бросалось в глаза, – другое небо. Изумрудное, с облаками желтовато-зеленого оттенка и непрозрачное. Изображение всегда портил вечный туман. Местные жители, должно быть, никогда не видели ни звезд, ни даже собственного солнца. Днем небо было лишь чуть-чуть светлее в той стороне, где находилось местное солнце. Зато здесь никогда не было по-настоящему темно: даже глубокой ночью атмосфера фосфоресцировала, окрашивая облака и землю призрачным изумрудным сиянием. Наверное, местные детишки не знали, что такое боязнь темноты. Интересно, если абориген зайдет в какую-нибудь пещеру, он испугается непривычного кромешного мрака?
Леса, озера и реки выглядели вполне обычно, прямо как земные. Деревья, зверье, птицы – незнакомые, но не более, чем незнакомы для европейца экваториальные джунгли. Растения в основном широколиственные, приспособленные к слабому освещению. Предсказания профессора Окински насчет супа из водорослей не сбылись: вода в реках выглядела чистой, прозрачной, кое-где при большом увеличении можно было рассмотреть даже крупных рыбин.
Виды городов и поселений напоминали сельские районы Земли примерно 16-го – 18-го века. Дома, высокие башни и укрепленные замки, грунтовые дороги.
Повсюду использовался один и тот же светло-серый материал – и для самых маленьких домишек, и для замков, и для крепостных стен. Жители иногда украшали стены рисунками и барельефами, красили, но было видно, что основа повсюду одна и та же: какая-то сплошная, ровная твердая масса, напоминающая бетон или цемент. Даже самый распоследний курятник и отхожее место были сделаны из этого стройматериала.
Никаких следов индустрии. Ничего похожего на линии электропередачи. Ни заводов, ни фабрик. На домах нет печных труб. Иногда из окон поднимался дымок или теплый воздух. Неужели туземцы еще не изобрели вытяжную вентиляцию?