Диверсанты
Шрифт:
– В лесу? В первый раз… не знали мы. Наш… транспорт не смог доставить нас ближе.
– Да что я спрашиваю, конечно в первый раз! В наши леса и на пару минут зайти опасно. А с наступлением темноты ядовитые твари становятся особенно агрессивными. Табипены не выползают далеко из травы, так что на дорогах, в городах или на деревьях их нет. Если вас застала ночь далеко от жилья, лучше ночевать на придорожных деревьях, привязавшись к ветвям, на голой пустоши, на песчаном пляже. Понятно?
Джексону оставалось только кивать, слушая эту лекцию. Похоже, к чужакам тут относились
– Я смотрю, ваш народ гостеприимен к чужеземцам…
– Нельзя сказать, что мы гостеприимны к чужеземцам, просто мы сами… кто чужеземец, кто сын чужеземца, кто внук… вот так. Понимаете, тут рядом Столица. Ее правительство очень популярно, и туда едут отовсюду. "Народ" – это сильно сказано. В этих краях никакого определенного народа давно уже нет, поскольку перемешалась кровь всего света. Я понимаю, что для вашей родины это может быть странно, но таковы наши обычаи, привыкайте!
Джексон подумал, что это, напротив, большая удача. На "Колонисте", пожалуй, трудно найти двух людей одной национальности. Он и мечтать не мог о том, чтобы в первые же сутки решились две самые сложные проблемы: с языком и с ксенофобией. Если туземцы будут воспринимать их как обыкновенных туристов, что может быть удобнее? Пользуясь случаем, разведчик решил собрать как можно больше информации.
– А как же работают земледельцы, если даже по траве ходить опасно?
– Здесь – почти никак. Рядом со Столицей полей немного. Те, что есть, обносят канавами с водой. В основном продовольствие везут по реке с верховьев, где прохладнее, и этих холоднокровных тварей меньше. Зато у нас и разбойников на дорогах не бывает. По кустам особо не попрячешься, если в любой момент в твою задницу может вцепиться ядовитая гадина.
– Чем же занимаются местные жители, если не земледелием?
– Хм? Можно подумать, больше нечем заняться… – встрял носатый.
– Например?
– Да всем, абсолютно. Столица не так далеко, а там можно купить все, что угодно и нанять, кого угодно. Это дает возможность начать любое дело – лишь бы были деньги.
– А как называется столица?
– А зачем ее называть? – не понял вопроса носатый.
– Ну как же… чтобы отличить от других городов…
– Но ведь она и так отличается, она же Столица! А вот если бы обычные города назывались просто "городами", получилась бы путаница. Из какой вы глухомани, что таких вещей не знаете? – к счастью, любопытство носатого не пошло дальше риторического вопроса. – Наш город, кстати, называется Упур.
– Наверное это слово что-то значит на вашем языке…
– Скорее всего что-нибудь значит на каком-нибудь древнем диалекте, но я не летописец, не понимаю в этом. Ашмаир, ты не знаешь? – носатый обратился к лекарю.
– Наверное, и тебя кто-то укусил, а то бы ты помнил, что я тоже не летописец.
Джексон обратил внимание на ироничные интонации в голосе старика и лишний раз подивился эффективности местного устройства для перевода.
– А как работает эта штука? – спросил он, рассматривая внешне
– Она переводит с одного языка на другой. А в ваших краях как это делают? – получил он встречный вопрос.
– Нам как-то без надобности… у нас для этого есть один общий язык…
– Ну а когда к вам приезжают чужаки, что вы делаете? Вот к нам тут постоянно ездят отовсюду, так что без переводчика как без рук!
Джексон по-прежнему остерегался врать, но не говорить же, что на всей планете давно применяется единый язык, а национальные постепенно забылись. Тогда он решил рассказать о переводчиках древних текстов.
– К вам ездят, а к нам… как-то не очень. Но у нас в старинных записях встречаются языки, непохожие на наш, но они все давно переведены. Раньше были люди, которые этим занимались специально, всю жизнь переводили с древних языков на тот, которым пользуются все. Они просто запоминали слова, какое слово что значит. Потом они заменяли одни слова на другие. У вас так не делают?
– Делают, но редко. Зачем, когда можно купить медальон? Некоторые люди знают по два языка потому, что у них близкие родственники говорят на разных языках. А нарочно учить чужой язык – это слишком долго и скучно, ну кому же захочется возиться?
– Да уж, с помощью медальона все так легко и просто. Как же он это делает?
– Когда вы его одеваете, то окружающие слышат вместо ваших слов слова своего языка. Арниец услышит по-арнийски, чилниец – по-чилнийски и так далее. Это такая иллюзия. А если встретится слово, которого нет в нужном языке, то оно не переводится.
– Ага, – заметил Джексон, – я припоминаю, что вы не поняли слово "минута". Это потому, что ваши единицы измерения времени совсем другие, да?
– Точно. Ведь камешек считать не умеет. Еще бывают проблемы с пословицами, поговорками, с шутками, основанными на игре слов. Из-за этого случается много забавных недоразумений, кто-то может даже поссориться.
– Но как это происходит? Как устроен переводчик?
Носатый почесал затылок, посмотрел на лекаря и сказал:
– Да я не знаю, честно говоря. Это надо махудов спрашивать, которые их делают.
– Махудов?
– Ну да… махудов.
– Кто такие махуды? – не понял Джексон, – А, это, наверное, одно из тех слов, которые не переводятся. Если я правильно понял ваши объяснения, получается, что в моем языке нет такого понятия…
– Очень странно: махуды есть, а слова нет… – в свою очередь удивился носатый. Вот, например, Ашмаир – махуд, – он кивнул в сторону старика со смешной прической.
– То есть, махуд – это лекарь?
– Не обязательно. Есть разные махуды, кто-то лечит, кто-то вот такие камешки-переводчики делает, а кто-то воюет.
– Но камешки – не моя специальность, никогда не интересовался, как они устроены, – заметил лекарь.
– Вы меня заинтриговали! – воскликнул Джексон. – Да, простите, я забыл представиться: меня можете называть Арни, а она – Вэй Лин, – и разведчик посмотрел на собеседников, ожидая, что они тоже назовут свои имена. Возникла неловкая пауза.