Диверсанты из инкубатора
Шрифт:
От Рима до Равенны расстояние составляло триста километров. По скоростным магистралям время в пути не превысит трех часов. Но можно уложиться в два с половиной.
Сангалло позвонил шефу контрразведки из подземного гаража. Он уже сидел в «Ниссане» с открытой дверцей и поджидал соединения.
– Да, это Сангалло. Значит, никаких следов они не обнаружили. Что же, спасибо большое. Еще один камень с души упал, – от этих слов, которые полковник выговорил впервые в жизни, его скривило. – Извините за беспокойство.
Он нажал на кнопку телефона, положил его в
Глава 15
Считать разведгруппу работоспособной…
Впервые от Матвеева не требовали доклада. Впервые начальство не заинтересовалось его соображениями, дальнейшими шагами. Впервые от него ждали голого, неприкрытого документами результата. Он мысленно телеграфировал начальству:
«Считаю группу обеспечения работоспособной в плане осуществления проекта „Безусловная реализация“.
А ведь он действительно так считал. Что интересно – считал так с самого начала. Они не воспринимают себя серьезно в качестве разведчиков, агентов, диверсантов. Здесь присутствует элемент игры. И на взгляд полковника, это было здорово, оптимальный вариант. Возрастные агенты отрицали игру и воспринимали себя серьезно, отвергая критику. И в этом плане группа Наймушина была способна соперничать с ними на самом высоком уровне.
«Прошу вашего разрешения на привлечение агентов Наймушина, Скобликова и Эгипти для дальнейшей работы. Полагаю, что провал Левицкого побудил контрразведку Италии посчитать дальнейшие шаги с нашей стороны опасными, а продолжение операции – нереализуемой. Нами был предпринят ряд шагов. Первое…»
На этом этапе Матвеев сделал самое, на его взгляд, разумное и полезное. Наймушин и Скобликов получили приказ вскрыть дерн на месте закладки оружия, сдвинуть камни и снова поставить их на место. Левицкий сообщит контрразведке о способе передачи оружия и укажет точное место, там итальянские оперативники обнаружат следы закладки. Отсутствие оружия – явный признак замести следы. Существовал и другой вариант: оружие перепрятали, чтобы воспользоваться им позже. Статистика подобных случаев невелика, но она показывала: в десяти случаях из десяти имело место сворачивание всех разведывательных и силовых мероприятий.
Матвеев всегда тяжело переживал неудачи, может быть, оттого, что их было не так много. Причины этого провала крылись в набившем оскомину выражении «неудачное стечение обстоятельств». Его подстегивали. Причем предупредили сразу: добраться до финиша нужно не просто быстро, а три раза обогнать на круге лидеров гонки. У него просто не было времени подумать
После двух недель наблюдения за домом генерала Дикарка могла найти каждую точку наблюдения с закрытыми глазами. И парни могли преодолеть горные маршруты с повязками на глазах.
Они оставили «Фиат» в ста метрах от места подъема на высокий отрог, за которым уже начала темнеть гряда облаков. Машина уместилась в расщелине за высоким валуном, как лодка в маленькой бухте, укрытой от всех ветров. «Фиат» невозможно было рассмотреть с дороги, которая чуть дальше делала плавный поворот. И шины на мелких камнях следов не оставляли.
Это естественное тайное убежище обнаружила Тамира, осматривая в бинокль дорогу, как дальний подступ к объекту. Он мог вместить разве что этот «Фиат». Михею пришлось дважды заезжать в каменный карман. Первый раз он остановил машину ровно посередине овальной площадки. Но дверцы авто в тесном каменном кармане едва могли открыться. Дикарке пришлось подавить желание сказать: «Вынь глаза из задницы». Она вовремя вспомнила, что с Михеем не разговаривает… до конца операции. Во второй раз он поставил «Фиат» вплотную к стене правым бортом. Вылезать пришлось через левые дверцы.
Отсюда было легко подняться на плато. Естественная дорожка изобиловала изгибами, валунами, нагромождением камней. И если бы не близость дороги, она могла стать приличным маршрутом для байка.
– Через полчаса стемнеет, – поторопила Дикарка пацанов, обращаясь к Скоблику. Она первой выбралась из машины, приняла от Михея лопатку.
– Мне сегодня сон хреновый приснился, – поделился с товарищами мыслями Скоблик. – Вроде Матвей спрашивает меня: «В каком ельнике встретимся?» Я отвечаю: «Люблю забегаловки на открытом воздухе». Полковник называет мне кафе. Название тут же вылетает из головы. Я уже на встречу опаздываю, а вспомнить не могу. Что-то типа «Три сосны».
– «Три вяза»?
– Вроде не вязы, но какое-то дерево точно.
– Осина? – спросила Тамира.
– Вот и я так подумал. Не осина.
– Сосна?
– Не сосна.
– Бук?
– Что-то очень твердое?
– Дуб?
– Да погоди ты. Чувствую – близко к отгадке. И точно вспомнил: «Три мертвеца».
– При чем тут деревья? – удивилась Тамира. – Они что, в дубовых гробах были похоронены?
– Дуба они дали, ясно?
– Успел на встречу? – спросил Михей, замыкающий шествие.
– Не помню. Проснулся.
– Хорошо, что проснулся, а не дал дуба.
До места закладки добрались за десять минут. Тамира осталась контролировать подступы, парни внимательно осмотрели место. Камни кругом. Нельзя понять, был ли кто здесь недавно.
Михей и Скоблик подняли камень. Вынули из-под него несколько лопат песчаного грунта, потом снова засыпали. Камень лег не на свое место – чуть-чуть, но этого хватало, чтобы заметить, что его сдвигали. Плюс на мелких камнях осталось немного песка.