Диверсант № 1

Самаров Сергей Васильевич

– Что – еще?

– Еще у него во взгляде добавилось мирное удовлетворение. Такое бывает, когда человек удовлетворен своими делами.

– Понятно…

– Что касается второго человека… Пожилого…

– Ну-ка, ну-ка… Этот человек для нас загадка.

– Это не загадка, а театр, – сказала Александра убежденно. – Он изменил цвет глаз, но не изменил их выражение. Посмотрите…

Она подняла со стола Басаргина стопку прежних донесений и вытащила лист с распечаткой фотографий Пьера Лальера. Сравнила еще раз.

– Да. Могу стопроцентно сказать, что это один

и тот же человек. Без сомнений. Морщины, конечно, изменяют овал лица. Здесь можно спутать и даже умышленно подтянуть какие-то стороны, чтобы овал стал совсем иным. Но морщины делаются очень легко и незаметно для окружающих. Вот избавиться от них бывает гораздо труднее. Я имею в виду избавиться от настоящих морщин. Помолодеть старому человеку так, чтобы его не узнали, практически невозможно. А молодому загримироваться под старика – пара пустяков. Еще… Вот эта фотография. Здесь они сняты под одним углом. Смотрите… Седина не скрывает абрис уха. Видите. Черточка к черточке, несмотря на то что под ухом тоже сделаны морщины. Да, это один человек, могу поспорить на свой диплом.

Мужчины переглянулись, сами рассмотрели распечатку фотографий повторно и переглянулись еще раз.

– Вот и недостающее звено, о котором я говорил. – У Басаргина даже глаза заблестели. – Теперь цепочка замкнулась, и ее уже трудно разорвать. Можно только добавить новое звено.

– Добавляй, – сказал, садясь, комиссар.

Но добавить Александр не успел. Телефонный звонок от генерала Астахова заставил его нажать на кнопку спикерфона.

– Слушаю вас, товарищ генерал, – сказал в микрофон Костромин.

– Станислав Сергеевич, от вас кто-то поедет встречать самолет из Уфы? Мы сажаем его во Внукове вместо Домодедова. Вопрос удалось решить без проблем. Можно уже выезжать. Там будут работать офицеры из «наружки». Они не знают Тобако в лицо. А у него могут быть важные сведения для немедленной оперативной разработки.

– Да, спасибо, товарищ генерал, за приглашение. Мы там будем.

– Я поеду, – сказал Басаргин. – Владимир Васильевич, передайте «наружке» номер моей машины.

2

Не успел Александр поставить свою машину на стоянку, как к нему подошел человек и остановился, дожидаясь, когда откроется дверца джипа.

Басаргин показал рукой и открыл правую дверцу, давая возможность подошедшему сесть в салон.

– Добрый день, Александр Игоревич.

Лицо было знакомо по прежней работе в ФСБ. Много людей встречается в коридорах большого здания. Знать всех невозможно, но лицо, примелькавшись, запоминается. Александр протянул для пожатия руку.

– Уже глубокий вечер.

– Да, конечно… Извините… Я – подполковник Сысоев. Генерал предупредил нас о вашем появлении. Мы объявили в Домодедове, что по техническим причинам посадка будет произведена в аэропорту Внуково. С места сорвалось шесть машин. Нам передали номера по связи. Из них с лицами кавказской национальности только две. Но прилетевших должно быть трое, поэтому мы выделили только одну машину, поскольку во второй приехало четыре человека. В первой только двое. Установили радиомаяк

и подстраховались.

– Каким образом подстраховались?

– Выставили своих людей на пост ГИБДД. Если выйдет промашка с первой машиной, постараемся исправить на дороге. Тот же вариант проиграем, если поедут на такси.

– А если один на такси, а остальные на машине?

– Запасной «маяк» имеется. Единственное беспокойство – потом этот «маяк» снимать. Не всегда удается, а на списание очень косо смотрят. Кучу актов и объяснительных записок писать приходится.

– Вторая машина, где четыре человека… Что за контингент?

– Типичные.

– Все мужчины?

– Да.

– Может статься и так, что прилетевшие поедут в первой машине, а вторая машина окажется прикрытием.

– Мы этот вариант рассматривали. Значит, на посту ГИБДД поставят второй маяк. Говорят, дело серьезное. Большие силы выделили, не как обычно. Меня самого с дачи вытащили. Я после дежурства отдыхать должен был сутки. Из отпусков троих отозвали. Так обложили, что не проскочат. Все, кажется, предусмотрели…

– Когда самолет?

– Через десять минут посадят, – подполковник посмотрел на часы. – Через семь уже. Вам пора двигаться к выходу. С вашего позволения, я подожду в машине. Моя задача – обеспечить вам связь, если Тобако привезет какие-то сведения оперативного характера. На всякий случай на посту дежурят парни из «Альфы» под видом дорожных инспекторов и омоновцев. Если Тобако что-то новое сообщит…

– Сидите, – согласился Басаргин.

Так и спокойнее, когда в машине кто-то остается. Когда машины даже под родными окнами вскрывают, то человек в виде сторожа помехой не будет.

Басаргин прошел в здание аэровокзала, мимоходом присматриваясь к встречающим. Кавказцев выделил сразу, но только по внешности. Никакого беспокойства они не проявляли и ничуть не походили на личностей подозрительных. Спокойные, уверенные в себе, словно хозяева здесь. Слегка высокомерные, что свойственно большинству чеченцев. Впрочем, если ты занят такой опасной деятельностью, как террористическая, то должен иметь недюжинное хладнокровие. А воспитать в себе подобное качество очень помогает война. Люди, прошедшие войну, в минуты опасности держатся удивительно спокойно. Это Александр прекрасно знал.

Большинство встречающих скопилось у одного из выходов, и Басаргин понял, что посадку самолета уже объявили.

– Здесь, что ли, из Уфы прилетели? – спросил мимоходом одного из чеченцев просто для того, чтобы прочувствовать контакт.

– Здэс, – ответил тот и отвернулся.

Никакого беспокойства.

Пассажиры начали выходить. Тобако появился одним из первых, приветственно махнул рукой, довольно улыбнулся, но направился не к Басаргину, а к служебному входу на досмотре. Александр понял, что Тобако необходимо получить пистолет, который обычно сдается пилотам. Как правило, это не самая быстрая процедура, но Тобако появился в дверях уже через минуту. Уже из одного этого факта можно было сделать вывод, что у Андрея срочные новости и он сумел договориться о быстроте оформления.