Дивен Стринг. Атомные ангелы
Шрифт:
…В палате тревожно запищал кардиограф. Его стрелка замерла в крайнем положении, показывая отсутствие сердечной активности.
— Ну, сейчас набегут, — недовольно сказал человек в зелёном и двинулся к двери.
На мгновение он задержался, увидев на полу маленький блестящий ключ. Он остановился, как бы прислушиваясь к какому-то внутреннему голосу.
— Чего? — сказал он куда-то в пустоту.
Раздался невнятный звук: будто что-то пробурчало в животе.
— Ну, — сказал человек в зелёном, — если тебе это зачем-то надо…
Потом наклонился
ГЛАВА 11
— Деточка, — вздохнул Иеремия Амадей Каин Буллшитман, начальник отдела, жуя сигару и рассматривая портрет Джорджа Вашингтона. — Это дело не для тебя.
Люси промолчала. Она всё ещё не могла привыкнуть к мысли, что её папы-мамы больше нет. Холод одиночества — худшего из лекарств, которым нас пичкает жизнь — ещё не просквозил её душу. Но она чувствовала, как изнутри подступает огромная боль невосполнимой утраты, боль, которая угрожает затопить остров здравого рассудка, поглотить питающую её душу родники любви и ответственности.
— Я хочу вести это дело, — сказала она, чтобы хоть что-то сказать. Но, сказав, она почувствовала, что сказала нужные слова. Да, она должна расследовать убийство своего отца-матери. Найти убийцу и поступить с ним по закону. Может быть, даже отправить в тюрьму, если он вдруг окажется достаточно вменяемым.
— Девочка, — сказал Носорог, — я всё понимаю. Но это противоречит инструкции. Ты заинтересованное лицо. Ты не можешь вести дело, в котором лично заинтересована.
Уисли упрямо наклонила голову, сжимая кулачки. Она не нарушала инструкций — когда речь не шла о жизни и смерти. Но сейчас речь шла именно о жизни и смерти.
— Мою папу убили, — повторила она. — Я хочу найти этого ублюдка и надрать ему задницу. Кстати, — вспомнила она о том, что происходило с ней в последнее время, — похоже, меня пытаются убрать с дороги.
— Как? — спросил Буллшитман, продолжая жевать сигару. Он не курил, с тех самых пор, как его двоюродный брат умер в семьдесят два года от рака лёгких, потому что в тринадцатилетнем возрасте однажды затянулся чужой сигаретой. Но и отказаться от табака совсем он не смог: сказывалась многолетняя привычка.
— На меня трижды падали тяжёлые предметы. Кирпич, камень, какая-то железка… — начала перечислять Люси, уже понимая, что говорит это напрасно.
— Падали предметы? Откуда? — Буллшитман откусил прожёванный кусок сигары и съел его, закусив извлечённой из верхнего ящика стола ментоловой папироской.
— Не знаю. Наверное, сверху, — пожала плечами Люси.
— И кого же ты подозреваешь? Ангелов? — тем же тоном поинтересовался Буллшитман.
— Не знаю, — честно ответила Уисли. — Но я уверена, что существует какая-то связь.
— Любой на моём месте сказал бы, что ты неадекватна и страдаешь галлюцинациями. Но я в тебя верю, ты справишься. Если будешь держаться подальше от этого расследования, — заключил начальник отдела. — Я поручу это дело другому.
— Хорошо, —
— Нет, — отрезал Носорог, откусывая добрый кусок от плитки трубочного табака. — Эта запись, — он достал из ящика стола кассету, — является уликой. Ты не имеешь права знакомиться с её содержанием, это может помешать следствию. Пойду покурю… — он вспомнил, что не курит, и нахмурился. — Пойду отолью, — поправился он. — Подожди меня тут.
Наградой ему стал благодарный взгляд Люси.
Дождавшись, пока Буллшитман выйдет, она вставила кассету в диктофон и услышала голос.
Он был ей знаком. То был голос человека, который звонил ей по телефону.
ГЛАВА 12
Люси и Рой сидели в маленьком вьетнамском ресторанчике и ели водорослевые чипсы с морскими гребешками. Гребешки были такие горячие, что обжигали язык.
Люси подумала, не подать ли в суд на владельцев ресторанчика за то, что на тарелке нет дисклеймера о максимально допустимой температуре пищи: ведь американский ребёнок или американский психопат на её месте мог обжечься или подавиться.
Но Рой отвлёк её от этих ответственных размышлений, признавшись, что дело об убийстве папы-мамы Уисли поручено вести ему.
— Само собой, — добавил он, вылавливая палочками последний кусочек морского гребешка, — я буду держать тебя в курсе. Если это не противоречит инструкции, конечно.
Уисли задумчиво кивнула головой. Она ощущала поддержку Роя, его готовность помочь ей пережить утрату. Но то, что она задумала, она обязана была совершить одна.
— Тебя ввели в курс дела? — поинтересовалась она. — Ты исследовал улики?
— Пока нет, — ответил Бэксайд, — Носорог просил меня зайти к нему завтра.
— Значит, завтра… Как ты думаешь, — спросила Люси, вглядываясь в лицо Роя, — что такое Лос-Ужос?
Рой вздрогнул и выронил палочки.
— Откуда ты знаешь это название? — он нервно оглянулся. Его красивое смуглое лицо побледнело.
Люси мягко коснулась его руки своей. Она поняла, что допустила бестактность — возможно, задела какой-то комплекс.
— Всё в порядке, — сказала она. — Я слышала его от папы-мамы… в бреду, — на всякий случай солгала она. — Может быть, это имеет какое-то отношение к делу?
— Ладно, я расскажу тебе, — Рой Бэксайд справился с собой, вновь натянув маску уверенного и циничного профессионала. — Только не спрашивай меня, откуда я всё это знаю. Этого я не могу сказать даже своему психоаналитику.
На мгновение детективу Уисли пришла в голову странная мысль: если бы она была героиней психологического триллера, то, наверное, решила бы, что убогая фантазия автора окончательно истощилась и он не смог изобрести сколько-нибудь убедительный сюжетный ход… Но это был не триллер. Её окружала реальность, жестокая и дьявольски опасная.