Дива

Алексеев Сергей Трофимович

Это прозвучало как комплимент и намёк.

— К сожалению, помочь вам освободиться не могу, — сразу предупредил он. — Задача другая.

— Не волнуйтесь, сам освобожусь, — уверенно заявил птиценосый. — Мне тут некогда задерживаться.

— В зоне сидел? — спросил Зарубин.

— Я в психушке сидел, — признался тот. — Ещё при советской власти.

— Богатый опыт...

— Меня клетки не держат. Эти полудурки успокоят­ся — сбегу. Можете даже предупредить своего Недое­денного.

— А кто его на

самом деле с лабаза вышиб?

Криптозоолог ухмыльнулся.

— Дива Никитична, кто ещё?.. Теперь он народу уши притирает, мол, снежный человек.

— А что она на лабазе делала?

Как человеку, одержимому своими идеями, бытовая тема ему была неинтересна.

— Костыля ждала. Она его преследует всюду.

— Зачем?

— Там что-то сугубо личное...

— Наверное, работы много? — спросил Зарубин, что­бы уйти от темы разговора. — По защите прав и свобод населения?

На иронию, как все юродивые, он не реагировал.

— Мы кроме всего изучаем аномальную зону в этом районе, — с готовностью сообщил он. — Есть уже очень интересные результаты, но ожидаем большего, и в самое ближайшее время.

— А я вам тут мешаю?

Криптозоолог отвечал молниеносно.

— Ни в коем случае! Напротив, помогаете. Вы прово­цируете пространство на активизацию, поэтому мы вас не трогаем. И пожалуйста, продолжайте заниматься сво­им делом.

Обычно подобные деятели всевозможных псевдонаук норовили поспорить и даже откровенно задирались; этот казался открытым и откровенным, чем и обезоруживал.

— В чём же выражается аномалия? — спросил Зару­бин.

— Здесь район наползания литосферных плит друг на друга, — легко объяснил он. — На поверхности земли когда-то произошёл тот же процесс — взаимо­проникновение двух пространств. Двух магнитных по­лей, двух энергетических ёмкостей. А значит, и време­ни. И никаких тебе порталов! Шёл по дороге в одном пространстве и попал в другое. Серая зона совершен­но не осязаема. Да вы уже это ощутили... Кстати, тут зона древних вулканов, в жерлах которых образовались кимберлиты. Они прикрыты слоем моренных отложе­ний. Возможны месторождения алмазов и редкоземель­ных элементов...

Под этими простыми суждениями крылась шизоид- ность, известная в народе под выражением «ум захо­дит за разум» — тоже почти неизлечимая аномалия в мозгах. Но то ли после парного молока, символа не­ких первичных истин, с точки зрения Шлопака, то ли от сказок четы попутчиков, но Зарубин неожиданно подумал, что в версии Толстоброва есть нечто разум­ное и реальное. И ощущение это испытано им самим, когда он поехал на лабаз по знакомой дороге, а попал неизвестно куда.

Ну, или в самом деле леший водил! Тут куда ни кинь, везде клин...

Криптозоолог, уловив движение его души и мысли, начал вербовку:

— Если вы серьёзно хотите проникнуть в тайны пи- жменской

аномалии, мы можем встретиться и погово­рить конкретно. Здесь всё не так просто, как кажется. Вам, думаю, уже рассказали про остров, где стояла де­ревня колдунов?

Костыль уже вышел из укрытия и продвигался к клет­кам, давая понять, что разговор пора завязывать.

— Над вашим предложением я подумаю, — пообещал Зарубин, совсем некстати вспомнив, что собеседник ле­чился в психушке. — Желаю удачи.

— И вам ни пуха ни пера! — весело ответил тот и не­ожиданно добавил: — Насчёт парного молока не сомне­вайтесь. Вас же это гнетёт? Дива Никитична — святая женщина.

Борута прикрыл глаза от слепящего света прожекто­ра и помахал рукой, даже медведь перевёл дух и что-то рюхнул.

— Ну и как? — спросил Костыль, поджидавший в от­далении. — Клиника?

— Не сказать, чтобы конкретная, — отозвался Зару­бин. — Дурака больше валяют. Присматривайте за крипто­зоологом. Обещал сбежать.

— Сбежать? Нереально! — хвастливо произнёс Ко­стыль. — Знаешь, кто охраняет? Бывший конвойный офицер! Не страж — зубр, от него не удерёшь.

— Ну гляди, моё дело предупредить. Он очень прони­цательный человек и мыслит оригинально.

— Вот, тебя уже понесло! Нельзя неподготовленных людей допускать к умалишённым. Их болезнь заразитель­на, я это проходил.

— С Борутой бы ещё потолковать...

— Ну, началось!.. Завтра потолкуешь, пошли поси­дим, — как-то скучно и неохотно предложил Недоеден­ный. — Обмоем победу над лешим. Сегодня же твой праздник.

— Спасибо, я сыт. В самом деле молока напился. Пар­ного.

— Где ты напился?

— У Дивы Никитичны, — признался Зарубин. — Хоте­ла тебя напоить, а отдала мне! Ты не ревнуешь?

— Я тебе не завидую! Вот какая зараза!..

— Мне понравилось, давно парного не пил...

— Не в этом дело! — перебил Костыль. — Она всех приезжих достаёт со своим молоком. А там какое-то при­воротное средство! Ведьма же... Фефелова опоила, тот до сих пор ей поклоны шлёт. Она и меня пробовала при­сушить, но не вышло. Я эти гадости за версту чую. А ты попал, если молоко из её рук пил!

— Что будет-то?

— В лучшем случае пронесёт, — уверенно заявил Недоеденный. — В худшем — будешь ей подарки слать из Москвы. Это такая тварь!

— У меня желудок крепкий, — заверил Зарубин. — Пока ещё никому не удавалось присушить.

— Дай-то бог! Всё равно хряпни стакан водки, чтоб нейтрализовать яд.

— Правда, в желудке булькает! — он потряс животом. — Боюсь, как бы в самом деле медвежья болезнь не началась.

— С непривычки бывает, — согласился Костыль. — В нашем возрасте с молоком не шутят: детская пища... И вообще мой тебе совет: ничего не бери у туземцев. От­равить не отравят, но навредить могут.