Дитя Вселенной

Краснова Галина Владимировна

— Давай, вставай и топай отсюда к своему Проводнику…

Прочувствованную речь старого эльфа прервал бешеный стук в дверь. На пороге стояли перепуганные Вигдис и Гина. Говорить они начали одновременно, поэтому я не поняла, что случилось. Но внезапно почувствовала, что Артуру плохо. Ему срочно нужна была моя помощь.

Сломя голову я бросилась в столовую. Девчонки, подхватив под руки Мэрлина, побежали за мной следом. Ворвавшись в просторный зал, уставленный столами, я увидела толпу студентов. При виде меня они расступились. На полу лежал Артур.

— Арт!

Бросившись

к нему, я увидела, что он в глубоком обмороке, но не было никаких физических повреждений. Зато был ясный магический след. Школьная рубашка была разорвана, а на груди отчетливо виднелась черная руна. Стоило мне ее коснуться, как она исчезла, не оставив видимого глазу следа.

— Альтера, что случилось?

Обернувшись лицом к только, что подошедшему Мэрлину. Я увидела страх в его глазах.

— Кто-то наложил на него проклятие. Проклятие Афродиты. Теперь если кто-то кроме наложившего заклятие, признается Артур в любви, он умрет. Медленно и мучительно. Но необратимо.

Первое мгновение, смысл этих слов не доходил даже до меня. Я произнесла эти слова, как бессмыслицу, вызубренную, но не усвоенную.

— Кто это сделал?

А вот это уже был крик души. Я задыхалась от ярости и боли. Студенты начали поспешно разбегаться из эпицентра зарождающейся бури. Вскоре зал опустел. Остались лишь члены нашей команды. Но и им было страшно.

— Альтера. Успокойся. Убийство не решит этой проблемы. Надо искать другой выход. И ты его обязательно найдешь.

Немного успокоившись, я приподняла голову вампира и поднесла к его губам кубок с водой. Постепенно он пришел в себя и даже смог сесть. Увидев это, Азамат и Мэрлин увели всех членов нашей шайки, для того, чтобы я могла поговорить со своим Проводником наедине.

— Аля, что произошло? Почему я на полу? И почему мне отказывает моя абсолютная телепатия?

— С кем ты разговаривал перед тем как потерять сознание?

Даже мне самой показалось, что мой вопрос прозвучал слишком резко. Не знаю, что подумал обо мне Арт, но ответил он не задумываясь.

— С семикурсницей Ланитой. Она предложила встречаться, но я сказал, что я уже люблю другую. Ну ты понимаешь, я…

— Я понимаю, что она разозлилась и наложила на тебя проклятие Афродиты. Ладно. Иди сейчас к Мэрлину, он тебе поможет прийти в чувство, а я пойду поговорю с Ланитой по душам.

Подняв своего Проводника с пола, я почти бегом бросилась к расписанию занятий, висевшем в общем холле, а потом во двор, где проходили занятия по фехтованию. Добежав до места назначения, я закрыла глаза, вспоминая отпечаток магии на Артуре и сверяя его с аурами всех учеников. Найдя виновницу магическим зрением, я взглянула на нее обычным. Красавица с вьющимися белокурыми волосами и выразительными карими глазами, она наверняка разбивала мужские сердца сотнями…

Не раздумывая, я подбежала к ней, пинком выбила из рук меч и схватила за горло, заставив встать на колени. Я была меньше ее на пол головы, но уже участвовала в таких переделках, что ей и не снились.

— Что вы делаете, Альтера?

К нам бросились разнимать сразу около двадцати Магов и Проводников, но я отшвырнула их обычной Ударной

Волной, которой научил меня Аид.

За то мгновение, что мне понадобилось на этих разнимающих, Ланита уже успела опомниться. Началась ожесточенная драка, но отбив несколько ее ударов, я схватила студентку за ее шикарные волосы и несколько раз ударила с силой ее лицом об асфальт. Брызнула кровь из разбитой губы и сломанного носа.

— Ну что гнида, готова мне ответить на вопрос? Ты можешь снять проклятье? Отвечай!

Девушка, морально раздавленная видом собственной крови, торопливо заговорила, испугавшись новых побоев.

— Нет, я не могу. Никто, кроме Афродиты не может.

Злость закипела во мне с новой силой, но тут девчонку понесло.

— Он умрет и в этом будешь виновата ты. Ты! Слышишь, ты! Из-за тебя он ни на кого не смотрит, только тобой одной живет! Дура! Он тебя любит, чуть ли не песок целует за тобой, а ты воспринимаешь его только как друга! Ему бы стоило выбрать любую, пальцем поманить, но нет, он влюбился в тебя, в ребенка, не умеющего любить! Он для тебя только игрушка! А со мной он был бы счастлив!

Она говорила что-то еще, но я уже не слышала. От неожиданности этих слов, я выпустила волосы своей жертвы. Это звучало слишком невероятно. Такого быть не может, чтобы сын Императора полюбил безродную девчонку, пусть она и стала Магом. И когда-нибудь станет полноправной Наследницей Вселенной.

— Ты все врешь. Я для него всего лишь друг и подопечный Маг. Я для него как младшая сестра, о которой надо заботиться…

— Ты прекрасно знаешь, что не вру! Или нет? Раскрой глаза! Все давно заметили, что он к тебе неровно дышит. Только ты, слепая, не поняла этого.

Ее слова причинили мне такую боль, что я отступила от нее на несколько шагов. Захотелось немедленно убежать, но взглянула на дверь и увидела стоящего на пороге Артура. Его глаза были полны боли, а лицо перекосилось от нестерпимой муки.

— Почему ты раньше не сказал?

— Не хотел терять твоей дружбы…

Его слова прозвучали для меня почти как смертный приговор. Закрыв глаза, я стала наращивать блоки, чтобы не убить вампира даже мыслью. За долю секунды я успела принять решение отправиться на поиски Афродиты, для того, чтобы снять проклятье с Артура. От этого стало значительно легче. Открыв глаза, я увидела, что Ланита отползла от меня, а Артур наоборот подошел ближе, раздавленный произошедшими событиями.

— Прости меня…

Зачем? Зачем природа одарила нас обоих таким нерешительным характером в любовных делах?

— Не извиняйся. Это мне надо просить у тебя прощения, что не замечала. Я извинюсь делом. Сегодня ночью я активирую Главный Портал и отправлюсь на разборку с Афродитой. Я сниму с тебя это проклятье.

Свои слова я подкрепила улыбкой и поглаживанием растерянного вампира по щеке. Не смотря на блоки, он понял меня. Понял, что я не могу открыть своих мыслей, опасаясь за его жизнь. Понял, что не сможет сопроводить меня в этом приключении. И это было самое главное. Ведь все девушки мечтают о том, чтобы их любимые понимали их не с полуслова, как принято считать, а совсем без слов.