Дитя Самайна

Зарин Ярослав

Город смазался, превратился лишь в пятна света, и он, этот мальчишка, заметил.

— Где мы?

— У алтаря, — она засмеялась. — Видишь, видишь?

Вокруг текло рассветное пламя, и они словно стояли в нём, а может, летели в нём.

Падали в нём, стали им. Алтарь же возвышался неподалёку.

— Что ты задумала? — спросил он.

Она подтолкнула его к камню и поцеловала. Прежде ему вряд ли доводилось видеть такую девушку. Вздрогнув, он потянулся к её губам снова и вмиг остался обнажённым, но скованным, лежащим на камне.

— Мне нужна твоя жизнь, так я стану той, что должна, — улыбка её могла бы вспороть кожу.

Он закричал. Тонкий вскрик напоминал плач ребёнка. Эостра вынула кинжал из ножен, тот самый, что ей дал отец.

— Избираю тебя в жертвы, — и воткнула в самое сердце.

Пролилась кровь.

***

Рассвет был алым. Бригитта, утратив все воспоминания, смотрела на кровавую полоску и улыбалась.

— У неё получилось, — проговорила она медленно. — Получилось.

— Она моя, — пожал плечами дух Самайна.

— Да, — теперь ей ни к чему было спорить.

Алое разгоралось, обращаясь золотым.

— Эостра, — позвал он.

Мгновение не было никакого ответа, затем разнёсся звон, и вот она соткалась из ничего.

— Всё готово, жертва принята. Весна.

И они обнялись, чтобы тут

же исчезнуть.

***

Кэл очнулся под деревом. Нещадно болело в груди. Этот Имболк показался ему совсем не весёлым. Испачкавшийся, в изодранной куртке, он стоял неподалёку от городской окраины, среди чахлого леска.

— Почему я здесь?.. Кто она?.. Кажется… Роза?

Он медленно побрёл по дороге, пытаясь собрать воспоминания и образы во что-то единое. Роза? Та самая Роза, что жила на отшибе? Та, которую они дразнили дочерью Самайна? Но ведь она умерла?

Кэл мотнул головой, подробности того, как умерла Роза, не давали ему уснуть много ночей. Горло, у неё было перерезано горло!

Он тут же ощупал своё, точно мог бы идти, если бы с ним приключилось то же самое. И только секунду спустя понял, что его рубашку кто-то расстегнул. Почти с ужасом он уставился на свою грудь и увидел там затянувшийся шрам, которого прежде не было. Инболк заклеймил его, пронзил сердце.

***

— Что ты ему оставила? — спросила Бригитта.

— Своё имя. Прошлое имя, — Эостра хмыкнула. — Где-то же ему следует храниться.

— А где же тогда осталось моё? — недоумение в голосе Бригитты заглушил смех духа Самайна.

— Твоё! Твоё я забрал себе, моя Бригитта.

Эостра усмехнулась. Город остался далеко позади, а впереди — только вечность.