Дитя Пустоты
Шрифт:
Несмотря на разнообразие алхимических теорий, всем им была присуща идея единства. Согласно разным историям, алхимик начинал свою работу с поиска первовещества. Найдя его, путем специальных операций, которые остаются в секрете, он приводил его до первоматерии, после чего, прибавив к ней нужные ему элементы, получал философский камень…»
– Первовещества? Первичная материя? Философский камень? О чем ты? – не понимала Ника. Девушка заглянула в книгу, пробежалась по тексту, но ничего не поняла, в голове было слишком много вопросов. – Думаешь, это карта алхимических элементов? А наши родители, полагаешь, искали философский камень?
Ника пыталась отшутиться, но брат был слишком серьезен.
– Я не знаю, Ника, – он был растерян. – Я не знаю. Но, кажется, у нас есть тайна, которую нам предстоит разгадать, – и оба улыбались от предвкушения новых открытий.
Сидя на корточках, Ника и Константин Протовы были похожи на своих родителей, уткнувшиеся в новую находку, они забыли об усталости и любых делах. Стараясь понять, из какого материала сделан ковер и как на него нанесена карта, юные исследователи только больше зарастали вопросами, остающимися без ответов.
Ника принесла школьную карту, которой она пользовалась на уроках географии и они старались сопоставить, насколько карта реалистична. На ней прослеживались параллели и меридианы, но все было таким объемным, что сбивало с толку. Так они и уснули на старом бежевом диване в родительском кабинете.
«Вы не одни»
Каникулы закончились, и Ника с Константином снова приступили к занятиям. Ника уж несколько месяцев никого не видела и вспомнила о пропущенных уроках и домашних заданиях только подходя к школе. Все мысли были заняты картой, найденной в кабинете родителей. До поздней ночи они с братом изучали каждый уголок этой находки. Символы стихий были разбросаны по всей планете: где-то в большей степени, где-то в меньшей. Они уже стали думать о посещении всех мест с большим скоплением отметок. Осталось только подробнее определить координаты этих мест. «Возможно, их последние раскопки как-то связаны с этой картой. Но что мы там найдем?», – размышляла Ника по дороге в школу. Ожидание этих путешествий вдохнуло в Нику новую жизнь. Это открытие стало тоненькой ниточкой, связывающая их с родителями, с памятью о них.
Не успела она войти в класс математики, как учитель направил ее к директору. У директора ее ждал не самый воодушевляющий разговор о ее перспективах из-за слишком длительного пропуска занятий в выпускном классе. Несмотря на выражение соболезнований ее потери, школа не считала это основанием для самовольного длительного непосещения занятий. И все указывало на безответственность нового опекуна ученицы. Ника бледнела на глазах: только проблем со школой не хватало, и это очередным грузом ляжет на плечи брата. «Может совсем бросить школу?» – пролетела мысль у выпускницы. Но она тут же вспомнила доводы мамы, что в «наше время тебе необходимо получить образование», и ее наставления окончить школу. Нике хотелось выполнить эту старую просьбу мамы в память о ней.
Директор, заметив перемены в лице ученицы, внезапно умолк. Нависшая тишина вернула Нику в кабинет из своих размышлений. Теперь начался ее черед на глубинный монолог о тяготах жизни без родителей, о том, как им с братом тяжело и как она еще не может оправиться от случившегося. Она категорически была против привлечения брата к школьным делам, убеждая, что последние события заставили ее повзрослеть, и она обязательно окончит школу, ведь это так важно в наше время.
Серьезность ученицы оказала эффект на мужчину в годах, сидящего напротив. Директор задумался, подошел к окну и устремил свой взгляд вдаль.
– Я помню, как ваши родители просили принять вас с братом в середине года много лет назад.
Он внимательно начал изучать какие-то документы, а Ника все еще сидела напротив, не до конца понимая смену настроения директора. Он поднял глаза и нахмурил лоб:
– Вы свободны, Протова. Поспешите на урок.
Класс встречал Нику тишиной. Все знали о случившемся в ее семье, но никто прежде не сталкивался с подобным и не знал, как себя вести. Через пару уроков чувство неловкости исчезло и пристальное внимание к Нике испарилось. При первой возможности Линда заключила подругу в крепкие объятия. Но по выражению лица Ники было ясно, что обсуждать это она не намерена.
– Ника, если тебе, что-нибудь понадобиться…
– Я знаю, Линда, я знаю. Спасибо, – спешно ответила Ника. И они молча пошли на обед.
Денис Федорович мельком поглядывал на Нику во время урока. У него сложилась к ней особая симпатия. «О чем он хочет поговорить?», – думала Ника, – «обо мне, о родителях или о книге? Книга!». Ника совсем забыла ее взять, ведь брат последние дни не расставался с ней ни на минуту. Нужно было срочно что-нибудь придумать.
Ника дождалась, когда все уйдут. Это был последний урок и у нее было достаточно времени, чтобы поговорить с учителем.
– Ника, примите мои соболезнования. Какая потеря для науки! – сокрушался Львов. И спешно добавил: – И для вас, конечно, для вашей семьи.
– Спасибо, Денис Федорович. Вы правы, – Ника немного мялась. – Денис Федорович, простите, кажется я не смогу выполнить вашу просьбу и подписать книгу…
– Что вы, что вы! Разумеется, – перебил ее учитель.
– Однако у меня есть к вам просьба.
– Я вас слушаю, – навострился Львов.
– Книга, что вы мне дали, откуда она у вас? Она из ранней публикации родителей, ограниченная серия? – Ника завалила его вопросами. – К моему удивлению, этого издания даже нет в нашей библиотеки, а родители хранили все свои публикации.
Львов растерялся. Ника заметила его смятение и внутреннюю борьбу: рассказывать или нет. Он сжал кулаки и выдохнул, сдаваясь в собственной схватке с самим собой.
– Я был в вашем возрасте: заканчивал школу и передо мной стоял выбор, куда поступать, – он предложил Нике присесть за парту. – Я сидел во дворе школы и, видимо вид у меня был не очень, но ко мне подошел мужчина и поинтересовался, что со мной. Пожалуй, он первый, кто спросил меня, в первый раз за мою жизнь: «А чего хочешь именно ты? Как ты хочешь прожить свою жизнь?». Все, что я смог ответить: «Я хочу понять этот мир…». Мой ответ его развеселил, и он протянул мне эту книгу со словами, что это может быть моим началом. Так и случилось: книга увлекла меня, и история алхимии открыла мне путь в химию. Я думаю, вы догадались, что этот мужчина был ваш отец – Роман Протов, – он тяжело вздохнул. – Когда я узнал, что он автор книги, я стал интересоваться его исследованиями и публикациями. Ваши родители действительно великие ученые. Они были не просто археологами. Я надеялся, что увидев книгу, он вспомнит того отрешенного паренька, которому он очень помог. И мне доведется лично поблагодарить его. Но не всем мечтам суждено сбыться… – он отвернулся и украдкой смахнул скатившуюся слезу. – Думаю, после услышанного, вы бы хотели оставить книгу себе.