Дитя платонической любви

Южина Маргарита

– Дуся! Кошмар! Душенька ее съела! – выскочила Олимпиада Петровна из депрессии. – Ну где тебя носит! Срочно посмотри, а вдруг еще можно вытащить за хвостик!

Дусик принесся из кухни и полез в пасть собачонке. Немедленно раздался новый визг:

– Варвар! Что ты там потерял?! Ты же животному прямо в желудок залез! Вон эта Гри… под диваном она!.. Боже мой, как же мышь-то величать? – суетилась матушка, прижимая к пухлой груди беленький комочек. – Дуся! Немедленно думай, как назовем мышь?

– Мышка

Машка, – быстро придумал сын.

– Идиот!! У тебя так дочь звать!

– Ох ты, забыл я, тогда… – Дуся не успел придумать, зазвонил телефон. – Алле!

– Алло, Евдоким, здравствуйте, это Татьяна, медсестра. Я вчера у вас была… с папаней…

– А-а-а, давненько не слышались.

– Я это… извиниться хочу. Вы меня простите, я не сдержалась… – мямлила девчонка. – Понимаете, сама не знаю, что на меня вчера нашло, прям какой-то ступор – не могу без вас и все тут. Простите.

– Ну что с тобой делать, прощаю, конечно, нам же еще работать вместе.

– Прощаете, да?! – воскликнула Танечка. – Ой, какой ты молодец! И правда, нам же еще работать! А я чего звоню-то! Нам же на роддом путевки выделяют в шефский пансионат! На две недели! Так я две заказала – на себя и на тебя! Короче, я завтра к тебе прихожу…

– Короче! Завтра я выхожу на работу! У меня прогулов немерено! И некогда мне отдыхать! И работать надо мне, ясно?!

Девчонка притихла, но Дуся и не стал дожидаться, пока она найдет нужные слова, попросту бросил трубку.

– Ты завтра выходишь на службу? А как же Машенька? Кто ее искать будет? – качала на ноге мышку маменька.

– Маманя… Я уже и сам не знаю, где ее искать! И чего теперь – все время дома сидеть? У меня, может быть, вся карьера рухнет, пока я тут мышей высиживаю.

– Ты хоть носилки купи.

Дуся согласился. И в самом деле, надо выходить в смену, но на душе было черным-черно. Тогда он вытащил из тумбочки старенькую тетрадку, вооружился ручкой и надолго задумался.

– Заявление об уходе писать надумал?

– Да нет же, хочу проанализировать все, что нам известно.

– А ничего не известно! Ирина Радько, совсем неизвестная тебе особа, решила, что ты папаша ее дочки. Потом пропала сама и ее девочка. Прямо из роддома.

Дуся буквально подскочил. Он схватил матушку за плечи, чувствительно ее тряхнул и рявкнул в самое ухо:

– Маманя! Ну почему ты сразу мне не сказала этого слова?! Правильно! Прямо из роддома! Значит, у преступника был сообщник. И он работает у нас – в роддоме! Ну конечно! Я и череп голый видел за шторкой!

– Какой такой череп? – насторожилась мать.

Вообще поведение сына ее пугало. Ну ведь знала – нельзя Дусе волноваться!

– Понимаешь, мне все время кажется, что за мной кто-то следит. Словно что-то спину грызет и грызет. У меня так всегда бывает, если кто в

спину смотрит. Я резко обернулся и вижу – тень на шторке, у нас в роддоме, на втором этаже! Так это и был сообщник.

Лицо у Олимпиады Петровны скисло.

– И ты только сейчас, в эту минуту додумался, что в роддоме преступник? Дуся, хочу тебя огорчить: твоя высота – это носилки санитара. Неужели ты сразу не мог сообразить, что надо искать там?! Да я бы на твоем месте… Да хоть мне бы рассказал! Надо было…

Олимпиада Петровна так и не успела окончательно разнести сынка, к ним опять кто-то рвался.

В дверях стояла Юленька. Она еле сдерживала слезы на прекрасных глазах, держалась стеснительно, но достойно.

– Евдоким, – заговорила она прямо на лестничной клетке, не решаясь войти. – Я, конечно, извиняюсь за вчерашний спектакль…

– Юль, а вы что, с Танечкой уже помирились? – наивно вытаращился Дуся.

– С чего вы взяли? – возмущенно захлопала ресницами девушка. – Боюсь, я не смогу ее простить. А разве похоже, что мы подруги?

– Ага, что-то такое есть. Не успела она позвонить, как уже и ты пришла. Юля, да ты проходи, не стесняйся. Тоже будешь в пансионат звать?

– Кого? – медленно прошла Юля.

– Ну меня же! Танечка звонила, звала, говорила, что две путевки специально для меня урвала, а ты сколько?

– Я вообще про пансионат… Вот надо же, значит, всем давали, а мне никто даже ничего не сказал! Я не поэтому пришла. Просто у нас деньги выдавали, ну и попросили тебя предупредить – если будешь получать, чтобы завтра пришел, а если у тебя свои имеются, так их сдадут завтра после обеда.

– Как это сдадут? – разволновался Дуся. – Нет уж, я приду получать. Это с утра надо, да?

Юленька его не слышала, она нервно кусала губы и бормотала:

– Значит, и эта звонила уже… Дуся! Евдоким! Тебе надо уехать!

– В пансионат! А говоришь, тебя путевками обошли.

– Нет, не в пансионат. Тебе куда-нибудь надо уехать. Ну что же такое – девицы совсем стыд потеряли, прямо на шею вешаются!

– Девушка! – вышла из комнаты Олимпиада Петровна.

Ей уже надоело подслушивать под дверью, и она решила участвовать в беседе на общих основаниях.

– Девушка, вам мышка не нужна? Всего двести долларов.

– Спасибо, хо-хо, мне такую красоту не прокормить, – мило улыбнулась Юленька женщине и снова обратилась к Дусе. – У меня у знакомых дача есть, прямо коттедж настоящий, я могу договориться, ты один, совсем без меня, там можешь пожить.

– Девушка, у Дусика есть собственный коттедж, – фыркнула матушка. – Не приучен он по чужим-то шастать.

– Да Дусю в его коттедже любая с… свиристель отыщет! Пусть немного в одиночестве поживет, – упрямо настаивала Юля. – Уехать ему надо…