Дитя пламени
Шрифт:
Облака разошлись на небосклоне, и к тому времени, как Адика добралась до каменного круга, солнце почти скрылось за линией горизонта на западе. Что бы ни подумал Потерпевший Неудачу о ее странном поведении, он был слишком стар, чтобы идти сюда. Он не последует за ней и не будет докучать затруднительными вопросами. Пойдет ли Доррен за ней? Хотела ли она, чтобы он понял, — он обретет свое счастье с кем-то другим, тогда как она будет по-прежнему одна? Не то чтобы она завидовала его счастью, это было совершенно не так. Адика надеялась, что в конце концов и она будет хоть немного счастлива и любима.
Но спустилась ночь, а она была совершенно одна. Как всегда, путешествие
Такую цену платили все, кто проходил через сотканные врата: дни, а иногда даже месяцы бесследно исчезали из их жизни, стоило им ступить в светящиеся порталы, соединяющие каменные круги между собой. Но быть может, это и к лучшему — потерять день или три одиночества.
Каменный ткацкий станок, состоящий из семи камней, ждал ее появления, когда спустилась ночь и на небе зажглись первые звезды. Адика подняла зеркало и поймала свет Щедрой, подвижной Леди Зерна и Кувшинов, и соткала волшебные врата, ведущие в ее родную деревню. Ступив в светящийся портал, она почувствовала знакомую почву под ногами, твердую и сухую, которой не коснулся недавний дождь. Она медленно прошла к своему жилищу и выложила подарки, которые так и не преподнесла Потерпевшему Неудачу.
Из деревни, находящейся недалеко внизу, доносились громкие голоса и песни. Мгновение спустя Адика вспомнила, что недавно старшая внучка матушки Орлы перешагнула возрастной рубеж, отделяющий детство от жизни взрослой женщины со своими тайнами и секретами, и сейчас она появится из женского дома, готовая занять свое место во взрослой жизни деревни.
Адика стояла на одном из земляных валов, прислушиваясь к звонкому смеху и старинным, знакомым ей мелодиям. Раньше деревенские жители приглашали ее на все праздники, чтобы она благословила начинающееся торжество, теперь же от ее присутствия все чувствовали бы себя очень неуютно и скованно. Что, если следом за ней в деревне появятся злые духи и испортят счастливую судьбу молодой женщины так, как порой они портили сладкую воду или свежее мясо? Страх деревенских жителей возобладал над их привязанностью и любовью к ней.
Почему боги позволили Проклятым причинять человечеству боль и страдания? Неужели они не могли позволить людям другим способом избавиться от своих врагов? Разве это было так уж невозможно — дать ей немного счастья в супружестве с таким человеком, как Доррен, с его больной рукой и добрым сердцем? Почему Почитаемые должны были принести себя в жертву?
Но Адика тут же нетерпеливо встряхнула головой, отгоняя от себя подобные мысли, которые принесли ей озорные духи. Проговорив вслух короткое заклинание и скрепив его прикосновением листьев перечной мяты к своим губам, Адика прогнала их прочь.
Только Почитаемые обладают той магией, сила которой может сделать то, что необходимо. Такова ее судьба и еще шестерых Почитаемых.
Еще ребенком она пошла по этому пути. Она никогда не знала и не желала иной жизни, чем быть Почитаемой. Просто она не представляла, что судьба ее будет такой жестокой и суровой.
Эту ночь Адика спала без сновидений.
Адика проснулась внезапно, услышав громкое уханье совы. По свежему аромату росы и далеким трелям птиц в лесу она поняла, что скоро наступит рассвет. Сейчас было как раз такое время, когда солнце, словно златоухий медведь, притаилось в ожидании за линией горизонта, готовое в любой момент подняться на небосклон.
Сова
Адика с трудом поднялась. Быстро одевшись, она открыла кедровый сундук и достала свои священные атрибуты. Она закрепила на талии выкованный бронзовый пояс с высеченными на нем спиралями; надела янтарное ожерелье, которое надеялась подарить Доррену: янтарь хранил в себе силу древних времен, и ее наставница советовала всегда надевать его, чтобы поддерживать мощь и удачу своего племени, во время переговоров с союзниками. Адика положила гематитовое зеркальце себе на колени и аккуратно достала головное украшение из золота, завернутое в льняную ткань. Широкое кольцо мягко скользнуло по волосам, и золотые оленьи рога коснулись сводчатого потолка ее жилища, прежде чем Адика успела присесть, совершая молитву.
— Пусть твоя сила пребудет со мной, о Белый Охотник, и ты, о Королева Диких.
Закрепив зеркальце на поясе, она выбралась из своего укрытия. Распрямившись, Адика поднялась на ноги, золотые рога ярко заблестели, так что ей даже показалось, она видит их силуэт на фоне голубого неба. Облаченная в одеяния силы и власти, Адика пошла по тропинке, ведущей к камням.
В центре каменного круга виднелся камень, на который она ступала, когда ткала волшебные врата, он был достаточно широкий — Адика едва могла охватить одну его сторону распростертыми руками, — но не поднимался выше колен. Священный котел был установлен на каменной плите еще со времен молодости ее наставницы. Здесь много лет назад Адика была одарена поцелуем силы и власти, та женщина научила ее почти всему, что она сейчас знает. По щекам Адики потекли слезы, когда она начала читать молитву в память усопшей. После этого она дотронулась до священных птиц, выгравированных на бронзовой поверхности котла, и перечислила их: Мать Цапля, Отец Журавль, Дедушка Ворон и Тетя Утка. Она поцеловала каждый прекрасный бронзовый лист, зачерпнув немного воды из котла, по глоточку выпила ее, после чего благословила влагу, оставшуюся у нее в ладони, и брызнула ее в воздух, развеяв по ветру.
Адика ждала, преклонив колени у священного котла и закрыв глаза, она вдыхала ароматы рассвета и прислушивалась к его звукам: далекое грохотание ленивых водных потоков, сердитое блеяние коз, многоголосие утренних птиц, приветствующих восходящее солнце.
Молодая женщина услышала взмах крыльев и почувствовала, что на край котла села большая сова, но она не решалась взглянуть вверх, поскольку посланец Священной был настолько могущественным созданием, наделенным такой огромной силой, что даже единственный взгляд, брошенный на него, мог оказаться смертельным. Мгновение спустя на далекой каменной тропинке послышался стук копыт, позже он сменился звуком мягкой поступи по тропе, усеянной сосновыми иглами, ветви деревьев разошлись в разные стороны, пропуская вперед величественную фигуру. Теплое дыхание Священной коснулось волос Адики. Ее золотые рога заколыхались от сладостного ветра, принесенного Священной.
— Ты плакала, Адика. — Голос ее был подобно журчанию реки, высокий и низкий одновременно. — Я чувствую соль твоих слез.
Неужели они не высохли за ночь? Невозможно было утаить хоть что-нибудь от шамана народа Лошади.
— Я одинока, Священная. Дорога, по которой я иду, — дорога одиночества.
— Разве у тебя нет супруга? Я помню, ты не была счастлива, когда старейшины настояли на том, чтобы ты вышла за него замуж.
— Они отняли его у меня, Священная. Тень смерти накрыла меня, и они боятся, что смерть заберет любого, к кому бы я ни прикоснулась.