Дитя Марса
Шрифт:
– Давай вернемся и исправим,– предложил Адам, потихоньку входя во вкус. – Смотри, они остановились у казарм.
– Отличная мысль,– откликнулась Джейн.
– Тогда вперед. Только на сей раз чур рисую я.
Усилием воли отогнав головную боль, возникшую сразу после спуска по паракоординате, Адам выбрал ярко-желтый тюбик и с удовольствием принялся за дело. Когда они вернулись в часть, к какофонии приглушенных голосов добавились еще два, а впереди вырос желтый, с металлическим отливом аналог Бастилии.
–Жестоко
Второй раз Адам слышал загадочное «аналоги», но снова ничего не спросил. Перед глазами по-прежнему стояли золотые локоны, сверкающие на темно-синей ланите параночи.
– Куда теперь?– поинтересовался он, устраиваясь на водительском кресле.
– В Гринвью, разумеется.
– Джейн, ты замужем?
– Нет.
– В тебя когда-нибудь влюблялись пациенты?
– Случалось, а что?
– Ничего, можешь добавить меня в их перечень.
Она тяжело вздохнула:
– Нам лучше поспешить.
Адам покорно завел мотор.
Я только что признался тебе в любви. Может, хоть както отреагируешь?– Ты влюбился в меня как пациент, это большая разница,– ответила Джейн, по-прежнему не глядя на него.
– Я совсем другое имел ввиду,– запротестовал Адам.
– Нет, именно это. – Она повернулась, и он с изумлением различил на зеленеющих полях и подножиях гор капли росы. – Ты не можешь любить меня иначе, поскольку твое сердце уже занято. Занято той, чей образ ты воплотил в своих «однокурсницах».
Словно в подтверждение слов Джейн, в следующий момент пустота поглотила его.
V
Джейн первой заметила указатель, расположенный на пересечении двух магистралей. Знак гласил «Гринвью, 92 километра».
– Теперь понятно, почему мы не нашли картину. Ее попросту нет. Гринвью действительно существует. – Джейн удивленно покачала головой. — По правде сказать, не ожидала.
– Смотри, выяснится еще, что я тоже настоящий,– с горечью откликнулся Адам, выпрямляясь на сиденье.
– Как знать. Помнится, ты говорил, что в армии у тебя был друг. Как его звали?
– О, с именем вышла забавная штука. Его звали как меня, только наоборот. Френсис Адам. На почве имен мы и сдружились – оба Френсисы, одного возраста, в одинаковом чине рядовых.
– Когда он умер?
Адам разинул рот.
– Как ты догадалась?
Джейн пропустила вопрос мимо ушей:
— Это произошло в армии?
Адам кивнул.
–Да, в пятьдесят четвертом. Несчастный случай на стрельбище — одна из тех ситуаций, которые возникают вопреки всякой логике. Называется «рикошет». Для меня это стало настоящим ударом. Мы здорово сблизились. Знали друг друга как самих себя.
– Даже не сомневаюсь. – Джейн свернула на обочину и заглушила мотор. – Подменишь меня? От мыслей голова кругом.
Она не проронила ни слова, пока «шевроле» колесил по холмам, поросшим
Дома и деревья сменились витринами и голыми стенами. Следуя указаниям Джейн, Адам притормозил у ресторанчика с неоновой вывеской «Открыто».
– Жди меня внутри,– распорядилась она. – Прежде чем ехать дальше, надо кое-что проверить.
Адам уныло поплелся в ресторан. Помещение не вызывало ни малейших эмоций. Как и официантка. Адам заказал кофе. В обстановке чудилась какая-то призрачность. Призраком был и он сам. Ощущение иллюзорности усилилось. Нет, ему никогда не доводилось бывать в Гринвью, либо воспоминания о проведенных там годах начисто выветрились из памяти.
«Но ведь я родился здесь,– в отчаянии подумал Адам. – Родился и жил, пока меня не забрали в армию. Водительское удостоверение в кошельке это подтверждает».
Он достал из кошелька пластиковый прямоугольник и прочел: «Адам Френсис. Шерон-драйв, 11. Гринвью, штат Нью-Йорк».
Внезапно осененный догадкой, Адам подозвал официантку.
– Не подскажете, как добраться до Шерон-драйв?
– Идете прямо, до второго перекрестка, потом налево,– откликнулась та.
Адам нацарапал на салфетке адрес и вручил официантке.
–Если меня будет спрашивать блондинка в зеленом платье, отдайте ей это.
Бросив на стойку доллар, он поспешил к выходу.
Лишенный зеленых насаждений деловой квартал вскоре сменился статными вязами и кленами, мишурный блеск витрин уступил место симпатичным домикам. Шерондрайв смотрелась не такой лубочной, как соседние улочки, но все же очаровательной, отчего у Адама возникло непреодолимое желание оказаться уроженцем здешних мест. Пусть эта улочка станет той, по которой он бродил в детстве, а дом в колониальном стиле станет родным очагом.
Действительно, дом казался знакомым, но как будто понаслышке – так случается, когда видишь предмет, хорошо известный с чужих слов. Озадаченный, Адам свернул на обсаженную кустами тропинку, ведущую к парадной двери. Внезапно навстречу ему выбежала девушка в синем платье. Миловидная, лицо в форме сердечка, светло-каштановые волосы, карие глаза. Красавица бросилась ему на шею и поцеловала в губы.
–О, Адам! Я ни секунды не сомневалась, что ты вернешься! Ни секунды!
Адам попятился. Внезапно нахлынувшее отвращение растворилось в потоке нежности. Безусловно, он любил эту девушку, однако любые попытки вспомнить ее натыкались на глухую стену. Из очевидного – именно она послужила прототипом для «студенток» в университете Гейнора, но и только.