Дитя любви
Шрифт:
— Я давно подозревала, что ты мне хочешь что-то рассказать, — сказала она. — Ты то и дело порывалась мне в чем-то признаться. Это очень важно?
— Карлотта, я — твоя мать!
Она в удивлении уставилась на меня.
— Что… что ты сказала? — запинаясь, проговорила она.
— Твоя мать — я, а не Харриет! Мне часто хотелось признаться в этом! И я думаю, тебе следовало бы знать, что твоим отцом был Джоселин Фришон!
Карлотта с удивлением продолжала смотреть на меня, а потом постепенно начала понимать.
— Так
— Роберт знал, — перебила я. — Ему рассказала Харриет!
— Погоди минутку! — воскликнула она. — Это ошеломляет! Расскажи мне все с самого начала!
И я рассказала ей о том, как Джоселин попал к нам, как мы укрыли его и как мы с ним стали любовниками.
— Мы должны были пожениться, — говорила я ей, — но его схватили, как только мы уехали с острова!
— О, бедняжка Присцилла! Мама… думаю, теперь я должна называть тебя так? Странно: я никогда не звала так Харриет! Ей нравится, когда к ней обращаются по имени, что всегда было странным, но Харриет не похожа на остальных людей.
— Она была добра ко мне, и это был ее план. Тогда он казался безумным, но он состоялся!
— Харриет обожает всякие интриги и игры, она все время этим занимается. А ты — моя мать! Я всегда любила тебя, думаю, и ты тоже любила меня?
— О, мое милое дитя! Как часто мне хотелось забрать тебя к себе! Я мечтала об этом многие годы!
Она обняла меня и крепко прижалась к моей груди.
— Я так счастлива! — сказала она. — Да, счастлива: я — дитя любви, так, кажется? Это очень красивое выражение — зачатый в любви… в любви безоглядной, вот что оно означает, в любви, когда не думают о цене. — Она помедлила немного, а потом внезапно сказала:
— Так значит, Бенджи не брат мне?
— Нет! — радостно ответила я.
— Значит, он больше не будет задирать меня?
— Он всегда так любил тебя!
— Что же теперь будет? Ты все расскажешь?
— Я расскажу моей матери, а она, думаю, расскажет отцу. Конечно, Грегори уже все знает.
— Милый Грегори, он всегда был таким хорошим отцом!
— Он хороший человек! Знает и Кристабель: она была с нами в Венеции.
— Кристабель! Я никогда не задумывалась о ней. Она просто… была, и думает она только о своем мальчике!
— Она заботилась обо мне в Венеции.
— Да, я родилась в Венеции и всегда считала это весьма романтичным! Наверное, такая суматоха была вокруг моего рождения!
— Ты всегда любила суматоху, Карлотта, разве не так?
— Ну… это мое появление на свет… Она снова поцеловала меня, и, я заметила, новость обрадовала ее. По крайней мере, она не была в шоке от того, что рождена незаконно. Она считала все это очень романтичным и волнующим, а тот факт, что я была ее матерью, доставил ей большое удовольствие.
— Да, — сказал она, — я действительно рада! Ты — та мать, которую я всегда хотела! Это, конечно, несправедливо по отношению
— О, Карлотта! — сказала я. — Ради тебя и Дамарис я готова на все!
— Дамарис — моя сестра по одному из родителей! Все переворачивается вверх головой! Ли — мой отчим! Он знает?
— Да, он знает.
— Я так и думала! Ты ему рассказала?
— Да, перед свадьбой.
— Долг?
— Можешь назвать это так.
— А кто еще знает?
Я поколебалась и сказала:
— Бомонт Гранвиль!
Она с изумлением уставилась на меня:
— Бо знает?
— Карлотта, поэтому я и решила, что ты немедленно должна все узнать. Я не хочу, чтобы ты встречалась с этим человеком!
— Что ты имеешь в виду? Тебе не нравится наша дружба?
— Он нехороший человек, он очень зол и испорчен!
Я увидела, что лицо ее принимает жесткое выражение. Нежность, что была на нем несколько мгновений назад, быстро испарилась.
— Ты возненавидела его с того самого момента, как увидела на рынке, — сказала она.
— Я возненавидела его задолго до этого: я встречалась с ним раньше! Он был в Венеции во время твоего рождения!
— Но почему?
— Он искал приключения, я думаю, занимался тем же, чем всю свою бесполезную жизнь!
— Как ты можешь говорить о нем так? Он сделал множество полезных дел, когда-то он служил в армии!
— Уверена, он просто очарователен в военной форме!
— Пожалуйста, не надо смеяться над ним!
— Он очень плохой человек: он пытался похитить меня в Венеции! Ли тогда избил его, и у него до сих пор остались шрамы. Это его жизнь: он соблазняет девушек, в большинстве своем молодых и невинных!
— Я понимаю его! — призналась Карлотта. — Он столько рассказывал мне о своей жизни! О да, у него были любовные интриги, было множество женщин! Понимаешь, они сами увивались вокруг него и он не мог отказать им, боясь ранить их чувства! Ведь они так настаивали! Но теперь он с этим покончил!
— С каких это пор?
— С тех пор, как мы встретились!
— Ты пытаешься сказать мне…
— Я хочу сказать тебе, — перебила она, — что люблю его, а он влюблен в меня!
— Он влюблен в твое состояние, об этом ты не думала?
— Он никогда не заговаривал о моем богатстве.
— Зато со мной он поделился своими планами! Она непонимающе посмотрела на меня.
— Он… говорил с тобой?
— Да, — ответила я. — Ему нужно твое состояние! Он только кажется богатым, а на самом деле ему очень нужны деньги, и ты в этом ему очень пригодишься!