Дитя любви

Робардс Карен

– Этот ублюдок Лайл Форрест – грубое животное с больной психикой, и во всем виноват он, а не я. Я не сделала ничего плохого, чтобы стыдиться.

– Ты согласна? – Глаза Ника пытливо впились в ее лицо.

Потянувшись, Мэгги сжала пальцами запястье его руки, державшей ее подбородок, и кивнула.

– Согласна.

– Вот это моя девочка. – Подбородок Мэгги оказался на свободе, а его рука накрыла ее пальцы. – Каждый раз, когда ты почувствуешь стыд, оттого что он ударил тебя, повторяй эти слова. Идет?

– Идет. – Все еще дрожа, Мэгги улыбнулась ему, и его глаза потемнели. Он подтянул к губам

ее сжатые в кулачки руки, быстро поцеловал их, потом провел костяшками ее пальцев по своей щеке. Наждачной бумагой царапнула щетина. Это ощущение колючей щетины поверх теплой и нежной кожи показалось Мэгги самим воплощением мужественности, и сердце ее защемило. Высвободив руку, она прижала ее к щеке Ника. Для нее этот жест таил больше интимности, чем любое другое прикосновение. В нем было самое главное – доверие.

Ник, казалось, и на этот раз прочел ее мысли. Положив свою руку поверх ее, он еще крепче прижал к лицу ладонь женщины. Устремленный на Мэгги взгляд излучал чувственность и покой. На мгновение Мэгги подумала, что сейчас он снова поцелует ее, и поймала себя на мысли, что страстно этого хочет, но Ник сдержался.

– Все еще мечтаешь о пицце? – проговорил он вместо этого. Мэгги кивнула, и Ник, взяв ее за руку, повернулся и зашагал сквозь полутемный холл к выходу. Мэгги вынуждена была следовать за ним, подчиняясь силе его руки. Он остановился лишь на секунду, чтобы прихватить брошенный на спинку кресла в гостиной пиджак.

Когда они вышли на крыльцо, Ник быстро огляделся. Неожиданный порыв прохладного воздуха подхватил остатки осенней листвы, еще сохранившейся вдоль ограды, и, закружив, погнал ее через ровный, пестрый дерн переднего двора.

– А тут холоднее, чем я думал, – сказал он, высвобождая ее руку. Но, вместо того чтобы поплотнее запахнуть пиджак, как решила было Мэгги, Ник накинул его ей на плечи. Она попыталась была протестовать, но он лишь сверкнул глазами в ее сторону. Мэгги слишком хорошо знала этот взгляд и проглотила готовые уже было сорваться с языка возражения. Никакого смысла объяснять, что на ней толстый вязаный кардиган, а на нем – всего лишь рубашка с короткими рукавами. Ника прежде всего беспокоило, чтобы удобно было ей, а не ему.

Вечер и вправду выдался холодный. Не то чтобы леденяще холодный, но градусов тринадцать, не больше, да плюс ко всему еще восточный ветер. Дожидаясь, пока Ник закроет дверь, Мэгги с наслаждением куталась в пиджак, радуясь теплу.

– Тебе, должно быть, холодно, – заметила она, не в силах отвести глаз от закатанных рукавов рубашки, расстегнутого ворота и темных волос, которые безжалостно трепал ветер.

Сунув в карман ключи, Ник обнял ее и усмехнулся.

– Когда ты рядом, мне не может быть холодно. – Фраза развеселила ее своей нелепостью, но Ник, похоже, этого и добивался.

Удивительно, но Мэгги чувствовала себя на удивление согретой.

Глава 23

За ужином они болтали обо всем и ни о чем. Вместо обычной пиццерии Ник привел ее в небольшой симпатичный ресторанчик, который содержала семья итальянских эмигрантов. Ресторанчик каким-то невероятным образом примостился на перекрестке всех дорог, где поблизости не было ни одного подобного заведения. Даже во вторник вечером в нем было полно народу,

и, когда им удалось заполучить столик в углу, Мэгги была счастлива. Бесхитростный ужин, который подала им молоденькая дочь хозяина, оказался превосходным. Мэгги смаковала каждый кусочек. За последние три дня она почти ничего не ела и теперь радовалась здоровому чувству голода и возможности утолить его. Какое блаженство просто сидеть тут, за простой, но восхитительной едой, смеясь и болтая обо всем, что приходит в голову! Какое удовольствие напрочь позабыть о страхе и не думать, что ожидает ее дома. Как восхитительно не-вспоминать обо всех этих манерах и правилах приличия, не обращая внимания на волокна расплавившегося сыра, которые тянутся от пиццы ко рту! И уж совершенно потрясающе, что можно не волноваться по поводу не накрашенного лица, отсутствия помады и туши, да просто синяков, «украсивших» ее лицо.

Какое счастье быть тут вместе с Ником!

– Расскажи мне, чем ты занимался последние двенадцать лет, – приказала Мэгги, впиваясь зубами в пиццу.

– Ты хочешь сказать, помимо того, что крутился вокруг тебя как привязанный?

– Точно! – Мэгги рассмеялась.

Рассказ Ника был недолгим: сначала пошел служить, немного подзаработал, уволился и занялся своим бизнесом. Вот, пожалуй, и все.

– А где ты служил?

Такое сдержанное описание проведенных вдали от нее лет было не похоже на Ника, наделенного изумительной памятью на мельчайшие детали и даром рассказчика.

– Во флоте, – коротко отозвался Ник, самозабвенно поглощая пиццу.

– Ты был на флоте? Представляю, как ты смотрелся в этой белой форме! – игриво проговорила Мэгги.

– Возможно. Ты, наверное, слышала старую присказку о том, что у моряка в каждом порту по жене? Так вот, у меня было по три.

Мэгги понимала, что он поддразнивает ее, а потому, слегка ударив его ногой под столом, снова невозмутимо принялась за еду.

– А сейчас чем ты зарабатываешь на жизнь? – Любопытство Мэгги возрастало пропорционально той скоррсти, с какой исчезала с ее тарелки пицца.

– Покупаю ночные клубы, – Ник глотнул пива, – которые разоряются, раскручиваю их и продаю за большую цену, чем купил.

Мэгги посмотрела на него с подозрением. Она давно знала Ника и научилась понимать, когда он «говорит серьезно. Ответ получился уж слишком коротким и слишком гладким. Что он недоговаривает?

– Правда? – Слово сорвалось с ее губ автоматически, и Мэгги сама удивилась, услышав его. Затем, внутренне улыбнувшись, подумала, что рядом с Ником она вновь возвращается в детство. Этим вопросом они часто озадачивали друг друга, будучи детьми, и часто в ответ клялись в истинной правде.

– Ты мне не веришь? Но почему? – Ник настороженно взглянул на нее. Похоже, он забыл о той детской клятве.

– Да потому, что я хорошо тебя знаю, Ник Кинг, и все это не в твоем духе.

– Но мце уже больше тридцати лет, Мэгги. Я изменился.

– Бывает, что и свиньи летают… – шутливо проговорила Мэгги.

Он рассмеялся и откусил еще кусок пиццы.

– Ну, а ты поверишь, если я скажу, что в смысле денег у меня все в порядке? Я не богат, но зарабатываю неплохо. Достаточно, чтобы позаботиться о тебе, о нас обоих и о твоем ребенке, да еще и отложить немного на старость.