Дитя короля
Шрифт:
Айвер подходит ближе, прогоняет слуг взмахом руки, ждет, пока все удалятся, а затем читает заклинание звукового купола, чтобы никто не мог нас услышать.
— Ты угомонишься, наконец? — хмурится он, когда дверь тихо закрывается, и мы остаемся одни. — Хватит пожирать меня взглядом, я на сестру не претендую и не собирался. Ты же не дурак, чтобы вот такое обо мне думать, а Майла… Да она же куртизанка! К ней ревнуешь?
— Да не ревную, просто ты меня напрягаешь, — признаюсь и поворачиваюсь к ростовому зеркалу. — И Дарайна знает о том, что я с ней был…
— Ревнует?
Качаю обреченно головой. Если бы любила, стигма бы не разрушалась, завязалась бы намертво, а так…
В отражении большого стекла моя фигура в белом свадебном кителе с золотыми пуговицами кажется огромной, необъятной, едва вмещается в границы зеркала, и Айвер рядом в небесно-голубом праздничном наряде, подтянутый, высокий, крепкий — старый, верный друг, хотя чувства у меня к нему неоднозначные — все время хочется стукнуть. В его облике есть вечная небрежность, во взгляде дерзость и детская шалость. Мужчине давно за тридцать, а он все еще балует, не нагулялся. Жену ему и детей нужно, чтобы остепенился, но обалдуй не собирается ввязываться в вечные узы.
— Она ведь удовлетворена, Эмилиан, — довольно облизывается этот жук. — От нее каждый день пахнет сексом и желанием, я не просто так в каюте пропадал. Ваша обоюдная похоть — это же настоящий возбудитель, — мечтательно тянет Айвер. — Да, ты однозначно красавчик.
— Еще раз так скажешь, дам в нос, запрещу применять магию и не посмотрю, что на церемонии ты будешь с распухшей рожей.
— Эмиль, ну, и злопамятный же ты, — косо усмехается друг, задорно шевелит аккуратными усиками и густой бородой. Прядь пушистых волос цвета грифельного карандаша, падает на щеку, и архимаг ее снова заправляет за ухо. — Та пышная зайка все равно была не твоя, ты ведь из-за нее и узнал, что Дарайна будет истинной. Вернее, из-за меня, кхе-кхе, — он смешно откашливается в кулак. — Именно тогда ты услышал зов, а потом и пророчество. Зачем вспоминаешь прошлое? Все ведь случилось не зря, не просто так.
— Еще скажи, что ты лапу свою драконью к этому не приложил, — кривлю губы.
— И что? Скажи спасибо. Чего дуться, как ребенок, а еще король, пф…
Поворачиваюсь к нему лицом и подхожу ближе. Опасно нависаю, хотя архимаг ростом почти такой же, как я. Айвер не двигается, стоит на месте, проявляет отвагу и показывает всем видом, что не боится. Ну, король я, и что? Он щелчком пальца меня усыпит, хотя потом и получит за это по голове. Но это же будет потом.
— А давай, я, — прищуриваюсь и еще наклоняюсь, — как король Мэмфриса, выберу тебе жену и заставлю жениться? Имею законное право.
Друг улыбается, но в светло-зеленом взгляде вспыхивает толика страха.
— Ты не посмеешь, Эмиль. Ты же добрый. Ты же хороший. Ну… дружище… не смей мне связывать руки и запирать штаны на замок. Я не семейный, ты же знаешь, и никогда таким не стану.
— Дурачина ты, Айвер, — хочется прыснуть от смеха, но я говорю серьезно. — Не хочешь неволи, значит, не доводи. — Понижаю тон и добавляю густоты обертонам, чтобы страшнее было: — Откуда ты знаешь, что Дарайна
— Я, — он уводит потускневший взгляд в сторону и достает из-за пазухи небольшую коробочку из нефрита. Крепко держит ее в руках, переворачивает гранями, но мне не дает. — Пойми, Эмиль, мы бы не выжили, если бы я этого не сделал. Она совсем грудная была, пару дней, как родилась, еще не инициированная. Папу казнили Исполнители за многостихийность, а мама… — он тяжело вздыхает и рубит воздух ладонью. Я быстро киваю: не нужно подробностей, и так ясно, что с ней случилось. Айвер продолжает: — Потому я отнес малышку в зеркальный зал Академии и прочитал одно Древнее заклинание.
— Как ты туда пробрался? Тебе сколько было?
Он пожимает плечами и качает головой.
— Лет десять, может, больше. Точно не помню. Я умею создавать иллюзии, Эмилиан. Не знал?
— Иллюзии, значит…
— Да, иллюзии, но, — он поднимает взволнованный взгляд и поджимает губы.
— Никто об этом не узнает, — договариваю за него. — Что дальше было?
— Я стал жить и верил, что когда-нибудь найду сестру, чувствовал, что она жива, но сил не хватало на заклинания и поиски. Да и мне приходилось прятать свой дар в магическом мире, ты же видишь, как ей сейчас тяжело, а я был один — бесконтрольный подросток-бомба с полным комплектом проблем.
— И? — свожу брови. Все услышанное наводит меня на мысль, что наши с Дарой судьбы связаны, и если бы Айвер не отправил сестру на Землю, то мы бы с невестой встретились намного раньше, и в ее жизни не было бы Марьяна и его издевательств… От этого осознания меня слегка ведет и бросает на стену.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — склоняет голову на грудь Айвер. — Эмилиан, но, поверь, нас бы казнили. Не было бы пары, не было бы вас. Это был единственный выход спастись. Никто не знает чей я сын, и никогда не узнает.
— Чей? — хрипло спрашиваю, едва переставляя ноги, чтобы подойти к окну и глотнуть немного свежего воздуха, но вовремя вспоминаю о звуковом куполе и просто присаживаюсь на подоконник. Стираю с лица липкую усталость и бесконечно-изматывающее напряжение. Я должен быть сильнее этого, я смогу. Сейчас свадьба с Дарайной — единственное, что меня удерживает в этом мире.
— Извини, но и ты не узнаешь, — жестко отрезает Айвер. — Эта тайна только наша с сестрой, — он протягивает мне коробочку и немного мягче проговаривает: — Это мой подарок на свадьбу. Приколи ей на платье — и пусть не снимает. Стихии сойдутся в сан’ю, и Жрецы никогда не узнают об особенности нашей малютки Дары.
Спрашивать откуда у Айвера такой силы артефакт мне совсем не хочется. Я согласен на что угодно, только бы это помогло.
— Как ты понял… — стискивая холодный камень коробочки, шепчу, потому что волнение запирает грудь. — Как ты понял, что она мне предназначена?
Друг лукаво усмехается, тянется обнять, хлопает по плечам сильными ладонями. Он него пахнет морским бризом и немного лавандой.
— Да у тебя на лбу написано, что ты классный парень, вот и понял.
— А если серьезно?