Дитя камней
Шрифт:
Мои мать и отец были так же различны, как мел и сыр, но они любили друг друга больше, чем я способен описать. Они вместе участвовали в экспериментах по увеличению природных способностей моей матери, и они погибли вместе, когда их последняя и наиболее продуманная работа высвободила нечто хищное, бесконтрольно мощное. Они знали об опасности и приняли предосторожности, отослав меня помогать клиенту в Сент-Эндрюс, тем самым сохранив мне жизнь. С тех пор я чту их память.
Я как раз заканчиваю расставлять упавшие книги, когда
– Я знаю, кто ее взял, - говорит она.
x x x
Она выдает свою историю за чашкой горячего шоколада в моей кухне. Это продуманное представление, но, хотя я убежден, что почти все, что она мне рассказала, было ложью, хотя я едва контролирую свой гнев и свою тревогу, я невольно восхищаюсь ее хладнокровием. Она рассказала, что вчерашней ночью крутилась возле кафе, пока я не вышел, и последовала за мной, когда я направился в сторону дома. Она наблюдала стычку с Ягуаром и ухитрилась остаться у меня на хвосте, пока я двигался длинной витиеватой спиралью, чтобы оторваться от любых преследователей.
– Я становлюсь беззаботным, - замечаю я. - Несколько лет назад я обнаружил бы тебя немедленно.
Миранда пожимает плечами. Она сидит за струганным сосновым столом в моей полуподвальной кухне, с бейсбольной шапочкой на коленях, сдвинув капюшон со своих грубо подстриженных светлых волос. Мелкими брызгами акне усеяно ее бледное, острое лицо, слабые усики шоколадной пены остались на верхней губе. Она обрабатывает свою третью сигарету, выпуская уголком рта тонкие струйки дыма, стряхивая нарастающий пепел указательным пальцем в подставленное мною блюдце.
– Я хорошо умею следовать за людьми, - говорит она просто, словно называя свой рост или цвет глаз.
– И сегодня вечером ты снова следовала за мной.
Я злюсь и тревожусь, а также весьма немало побаиваюсь ее. В дурных руках ее сырой талант мог стать очень опасным, а я уверен, что она уже попала в дурные руки, что она работает на человека, который искал мою книгу.
Она качает головой. - Я стала следить прямо здесь. Я слышала, что сказал этот Халливел, поэтому подумала, что буду настороже.
– Халливел? Это человек из Ягуара? Откуда ты знаешь его имя?
У маленькой лгуньи ответ готов, она даже не моргнула. - Донни Халливел давно известен в Айлингтоне, - говорит она, и рассказывает о семейке, которая заправляла большей частью крышевания в этом районе.
– Догадываюсь, что сейчас он больше на них не работает.
– Я услышала, как он говорил, что найдет, где вы живете, и подумала, что лучше держать глаза открытыми. И оказалась права.
Она смотрит на меня, когда я смеюсь, и спрашивает, чего здесь
– Пока ты была здесь и следила за моим домом, я разыскивал тебя.
– Да? А зачем?
– У многих людей есть тень наших способностей, Миранда, но лишь у очень немногих имеется нечто большее, чем просто тень. В большинстве случаем они либо сходят от этого с ума, либо стараются изо всех сил отрицать свой талант и позволяют ему зачахнуть, как ненужному члену. Но один-другой, хотя и без обучения, находят применение своему дару. Обычно они становятся шарлатанами, грабителями легковерных и горюющих, и, если и делают что-то доброе, то только случайно. Очень редко они активно пытаются применить свои способности ради блага других. Вот почему я разыскивал тебя.
Она пожимает плечами.
– Прошлой ночью ты хотела помочь подруге. Я верю, что ты пробовала помогать другим. И ты хотела помочь мне.
– Я хотела понять, кто вы такой. Таких, как вы я никогда прежде не встречала.
– Да, думаю, что так.
– А сейчас я вижу, где вы живете. Я понимаю, вы из тех, кто любит держаться сам по себе. Вы искали меня, потому что я вам любопытна. Вы хотели меня найти, потому что тревожились обо мне - о том, что я делаю, о том, что я могла бы делать. Но не похоже, что вы хотите быть другом или что-то такое, не так ли? Вы не из тех, у кого бывают друзья.
Я поражаюсь, насколько ясно она меня видит.
– Напротив, у меня множество друзей.
– Вы позволяете им приходить сюда? Вы проводите с ними время, болтаете с ними о том, о сем за выпивкой? Нет, мне кажется, что нет. Вы знаете людей, но у вас нет таких, кого можно было бы назвать настоящими друзьями. Что вы планировали сделать, если бы нашли меня? Дать мне какой-нибудь совет, как мне жить, как вы говорили в кафе прошлой ночью?
– Я могу помочь тебе, Миранда, если ты мне позволишь.
– Я сама могу приглядеть за собой. Я не нуждаюсь в человеке, который говорил бы мне, что делать. Я хотела пробраться в ваш дом сама, - говорит она со взглядом, который заставляет меня возразить ей. - И пробралась бы, если б не пришел тот тип.
– Прости меня, Миранда, но я тебе не верю. Ты смогла следовать за мной так, что я этого не заметил, и это немалое достижение. Но не думаю, чтобы ты смогла преодолеть препоны, которые я наложил на это место.
– Ему-то удалось, - говорит Миранда.
Кому-то удалось, это точно. Сомневаюсь, чтобы это был мистер Донни Халливел с его стеклянным взглядом, с его дорогой одеждой, в которой он спит, с его сомнамбулическими угрозами. - Если он это сделал, - говорю я, - то я виновен, в том, что огорчительно недооценивал его.
– Вы говорите так же чудно, как одеваетесь.
– Ты считаешь, что мои одежды и орации - это притворство. Уверяю тебя, что это не так.
– Орации? Это что-то в доме?
– Это то, как я говорю.