Дитя четверга

Браун Сандра

– Если ты думаешь, что дело лишь в тебе…

– Могу я попросить чего-нибудь холодного? – чопорно проговорила Эллисон.

Спенсер засмеялся, полез в ящик и выудил оттуда банку. Сорвав крышку, он протянул банку Эллисон, но сделал это таким образом, чтобы она не дотянулась до нее:

Эллисон вынуждена была приподняться. Грудь колыхнулась и чуть не выскочила из крохотных чашечек бикини.

– Спасибо, – раздраженно проговорила она, выхватывая банку из его руки.

– Спасибо тебе.

Она бросила на него убийственный взгляд и поспешила принять более

скромную позу. Но ее раздражение сменилось восхищением, когда Спенсер стянул с себя рубашку. До этого Эллисон уже почти привыкла к его обнаженным ногам. Почти привыкла. Он все утро ходил в плавках, выглядывающих из-под рубашки. Но увидеть его в одних синих плавках… У нее перехватило дыхание. Как она и предполагала, он был поджарым и мускулистым.

Грудь Спенсера – широкая, с темными плоскими сосками среди зарослей волос. Упругий и плоский живот гармонично переходил в узкие бедра. У него были крепкие и тугие, как у бегуна, ягодицы и икры.

– Не желаешь позавтракать? – предложил он, опускаясь в шезлонг рядом с ней.

Приходя в себя от потрясения, Эллисон кивнула:

– Конечно, все выглядит так аппетитно.

Во время завтрака она спросила, как он обычно проводит время на яхте.

– Тебе не бывает одиноко?

– Бывает. – Он закончил есть и лениво водил пальцем по внутренней поверхности ее рук. – Я же говорил тебе, что устал колесить по свету.

Он мог бы водить пальцем и по ее животу – именно там она испытывала странные сладостные ощущения.

– А у тебя никогда не появлялось чувство страха где-нибудь среди океана? Скажем, во время шторма.

– Несколько раз. Вообще-то я осторожен и стараюсь не плавать в плохую погоду. Дело у меня не срочное, так что я могу выждать несколько дней и отложить встречи.

– А какие встречи?

– У тебя очень красивая грудь.

– Ты переводишь разговор на другое.

– Ну да! Это ты переводишь разговор на другое. Все эти дни я только и думаю о твоей груди.

Ей было слишком хорошо и спокойно, чтобы протестовать. Она зевнула и от души потянулась.

– Я наелась, и мне хочется спать. Я, пожалуй, подремлю. А ты что собираешься делать?

– Лежать рядом и смотреть, как ты дремлешь.

Она повернулась на живот и легла щекой на скрещенные руки.

– Гм… а солнце чувствуется… Послушай, что ты делаешь?

– Развязываю бикини.

– Это я понимаю. А зачем?

– Чтобы на твоем теле не было никаких некрасивых пятен. Ведь этого нельзя допустить, правда? – Он поцеловал ее в плечо. – И кроме того, нужно чем-то прикрыть твою спину, иначе она сгорит. А теперь успокойся и спи.

– Слушаюсь, капитан, – пробормотала Эллисон и зевнула. Его руки скользили по спине и творили настоящие чудеса. Спенсер знал толк в массаже. По его собственному телу пробегали волны удовольствия, когда он массировал ее. Эллисон задремала, чувствуя, как пальцы Спенсера скользят вдоль позвоночника.

Спенсер откинулся в шезлонге и стал смотреть на лежащую рядом женщину. На ярком солнце ее волосы поражали великолепием. Они были собраны на макушке, а не на затылке,

как тогда, в лаборатории, да и узел свободный, и несколько выбившихся завитков украшали шею и плечи. Ему показалось это весьма знаменательным: Эллисон постепенно расставалась с некоторыми строгостями, которыми окружила себя в жизни. Это внушало надежду.

Кожа цвета спелого абрикоса лоснилась от крема, которым Эллисон ее смазала. Спенсер представил, как его руки и рот дотрагиваются до самых интимных мест.

В профиль Эллисон выглядела весьма изящно. Точеная фигурка, узкая талия. В желобке позвоночника виднелся светлый, с персиковым отливом пушок. Ноги – длинные и стройные, икры округлые. Спенсеру очень хотелось накрыть их ладонями и долго целовать ступни и каждый палец.

В нем вдруг родилось какое-то теплое чувство. Он испытывал к Эллисон желание, это верно. Но его привлекали и ее дух, и неукротимый темперамент, и ум, и даже незащищенность и невинность. Ему хотелось научить ее любви, но чтобы и она поделилась с ним секретом своей уникальности и привлекательности.

Стало быть, он любит ее?

Должно быть, любит. С тех пор как познакомился с ней, он стал думать, что познать ее физически – это не конец, а лишь начало. Было ли это любовью?

Эллисон подняла руку, приоткрыв его взору грудь. Ему отчаянно захотелось накрыть эту грудь ладонью, ощутить ее мягкость. Захотелось сжать пальцами соски, чтобы они затвердели, а затем целовать их, слушая стоны и прерывистые всхлипы Эллисон.

Боже! Кажется, он гибнет. Спенсер, казалось, испытывал физическую боль, однако заставил себя встать на ноги. В кладовке отыскал лестницу и прикрепил ее к наружной стороне борта. Затем, бросив в последний раз взгляд на женщину, которая завладела его мыслями и с такой силой воздействовала на его тело, он перелез через борт.

Глава 9

Позже Эллисон не могла объяснить себе, почему вдруг проснулась с чувством страха и сильным сердцебиением. Она резко села в шезлонге. Лифчик бикини упал на палубу.

Шезлонг, в котором до этого располагался Спенсер, был пуст.

– Спенсер! – позвала Эллисон, жмурясь от ослепительного солнца. Она вскочила и оглядела палубу. – Спенсер! – крикнула она еще громче.

Эллисон подбежала к борту, в панике выкрикивая его имя. Где он? Она бросилась в рубку и на камбуз, в гостиную и спальню. Спенсера на яхте не было!

– Спенсер! – повторяла она, озираясь по сторонам и поднимаясь снова на палубу.

– Я здесь, Эллисон! Несмотря на громоподобные удары сердца и шум в ушах, она расслышала его голос.

– Спенсер, где ты? – перешла она на шепот, испытав чувство опустошающего облегчения.

– У правого борта. А что случилось? Она бросилась к левому борту и никого там не нашла. Спенсер окликнул Эллисон, в его голосе прозвучала тревога.

– Эллисон, с тобой все в порядке? Она обернулась на голос и заметила прикрепленную к борту лестницу. Подбежав к поручню, посмотрела вниз и увидела мокрого Спенсера, который поднимался по лестнице.