Дитя четверга
Шрифт:
Дэвис похлопал ее по подбородку и двинулся вслед за агентом. Эллисон осталась в ванной вдвоем со Спенсером. Он все время ходил вслед за Дэвисом и Эллисон по комнатам, однако от каких-либо комментариев воздерживался.
– Вам не нравится это. Правда же?
Она резко повернулась к нему, рассерженная и напуганная тем, что он раскусил ее.
– Мне нравится. Вы ведь слышали, что я сказала Дэвису.
– Да. – Он подошел поближе к ней. – Вы это сказали Дэвису, но вы врете.
– Нет!
– Я сразу понял, этот дом не для вас. Вам нравится
– Это похоже на дом с привидениями. Он сделал еще шаг и оказался совсем рядом с ней – Эллисон пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Я видел вас во сне, а когда проснулся, долго не мог заснуть. А вы?
– Спала сном младенца. Он поднял руку и провел указательным пальцем по темным кругам под ее глазами.
– Вы не спали. Лежали в кровати и думали о нашем поцелуе. Как и я. Да и утром вы не могли об этом забыть. И весь день. Разве не так?
– Нет, – прошептала она и сама уловила отчаяние в своем голосе.
– Вы размышляли о том, как неожиданно возникло между нами влечение.
– Нет. Я думала о…
– И о том, как сливались в поцелуе наши губы.
– Перестаньте!
– И о том, как вашей груди уютно в моей руке. И как мы подходим друг другу.
– Перестаньте! Если Дэвис услышит…
– Зачем вы это делаете, Энн?
– Что я делаю?
– Притворяетесь, что любите Дэвиса.
– Я не притворяюсь. Я действительно его люблю.
– Возможно. Но недостаточно для того, чтобы выйти за него замуж.
– Я хочу выйти за него.
– Из чувства долга? Зачем? Вы ощущаете вину из-за того, что он влюблен в вас больше, чем вы в него? Зачем вы обрекаете себя на несчастливое замужество? Этим вы и Дэвису не оказываете услуги. Рано или поздно он все поймет.
– Я не желаю больше вас слушать! – Она сделала попытку отойти от него, но он крепко схватил ее за руку.
– Я знаю, что вы думаете обо мне, ведь Дэвис представил вам мою жизнь в слишком привлекательном виде. Он изобразил меня богатым повесой, который бороздит на своей яхте океаны, каждую ночь спит с разными женщинами!
– А разве не так? Он усмехнулся:
– Видите ли, я привык все делать основательно.
– Как это понимать?
– Признаюсь, что когда я только купил яхту и начал на ней путешествовать, то получал от этого удовольствие. Побывать в разных странах, познакомиться с различной культурой, различными женщинами…
– Избавьте меня от скабрезных подробностей.
– Позвольте мне докончить. Я устал жить только для себя. Вы перевернули мою жизнь. До вчерашнего вечера, когда вы оказались в моих объятиях, я не знал, что такое настоящая любовь.
– Не говорите…
– Выслушайте меня, – приказал он, слегка встряхнув ее. – Я знаю, что вы были потрясены так же, как и я. Для меня острый нож, что вы принадлежите Дэвису. Он мой лучший друг. Мы словно братья. Но будь я проклят, если допущу, чтобы
Перед глазами Эллисон возник образ Энн. Казалось, сестра обвиняла ее. Неужели она и дальше будет слушать эти искусительные речи? Неужто способна разрушить счастье Энн? Эллисон сделала попытку вырваться из этой романтической паутины, в которой запуталась.
– Я не несчастна! Я люблю Дэвиса.
– Вы пытаетесь полюбить его, – мягко, почти сочувственно проговорил Спенсер, словно понимая, какую жертву она приносит. – Вы целуете его и дотрагиваетесь до него. Но я чувствую вашу скованность. – Он схватил ее за плечи и притянул к себе. – У вас не было подобной скованности, когда вчера вы прильнули ко мне. Разве не так? И вы знаете не хуже моего, что это был не просто поцелуй. Это был акт любви.
Спенсер наклонился к ней. Губы шептали нежные слова. Язык погрузился в глубину ее рта, пробуждая в ней желание. Она прильнула к Спенсеру и обвила его руками.
Эллисон никогда не думала, что жаждет такой любви. В ее жизни для этого не оставалось места. Любовь казалась чем-то выдуманным и несуществующим.
Разве не знала она лучше многих других, что секс – явление механическое? Он имеет биологическую и физическую природу и никак не связан с эмоциями. Две особи одного и того же вида способны спариться. И для этого не нужно ничего иного, кроме нормально функционирующих репродуктивных органов.
И вот сейчас она больше не прагматик-ученый, а женщина в объятиях мужчины. Адреналин разносится по венам, а сердце как колокол стучит в груди. Тело поет и хочет близости. Ее органы чувств способны воспринять все импульсы, исходящие из его тела.
Это давало ей головокружительное ощущение власти – осознавать, что возбуждена не только она. Губы его были жадными, язык – хищным, тело – напряженным от желания.
Он хочет ее.
Но Спенсер целовал не ее. Он целовал Энн. Если бы сейчас Энн в его объятиях подобно Золушке превратилась в Эллисон, его желание немедленно пропало бы. Он целовал красноголовую девушку, которая имеет дерзость носить оранжевые брюки и открытые сандалии, кокетливо украшенные бисером, которая может выпивать два коктейля, при этом не пьянея, которая любит такие изыски в еде, как pate de foie gras, и дворики с однообразно подстриженными газонами.
Да и кто не потеряет голову и не позволит лучшему другу жениха ухаживать за собой и целовать?
Эллисон оттолкнула Спенсера. Грудь ее тяжело и часто вздымалась, губы были красными и влажными после поцелуя, в глазах блестели слезы.
– Это не может больше так продолжаться, Спенсер.
– Я знаю. – Спенсер отошел от нее на шаг и бросил взгляд через плечо – он услышал, что Дэвис и агент возвращаются из гаража. – Пока у вас имеется это, – он показал на кольцо с бриллиантом на левой руке, – я не дотронусь до вас. Это идет вразрез с моими принципами, ибо я не предаю друзей. Я должен рассказать Дэвису о своих чувствах. И я это сделаю.