Дисконект. Отключи меня от сети
Шрифт:
— Ты сейчас пялишься на меня? — холодный голос больше не трогает меня и не задевает.
Наоборот всё больше заводит этот тон, и мне почему-то кажется, что в другой ситуации, он будет звучать ещё слаще, чем сейчас.
— Да.
— Тебе больше заняться нечем? — опять вопрос, а следом новый, — Почему ты вообще приехал сюда со мной?
Тереза резко открыла глаза, а я сложил руки на груди и прищурился.
— Если я скажу, что бездомный
Тереза отпустила балку и встала в точно такую же позу, как я.
— Что ты опять натворил? Почему ты постоянно стремишься всё только усложнить?
— В этот раз не я причина, крошка, — прошептал последнее слово и заметил, как на её лице проступило очертание скул.
— Слушай, красавчик. Всё это очень занятно. Но так случилось, что я не в том настроении, чтобы начинать наш виток романтических соплей по новой. Поэтому бросай сотый акт своей трагикомедии и проясни мне несколько вещей.
Я сделал к ней шаг, на что заметил ещё более хмурый взгляд.
— Первое — почему за мной прилетел ты? — она смотрит пристально, а я снова делаю шаг.
— Второе — почему ты ошиваешься здесь без охраны? И как понимать твое заявление о том, что ты вдруг стал бездомным при наличии столь состоятельных родственников и супруги?
Ещё шаг и я встану прямо перед ней. Мне хватит протянуть лишь руку, чтобы наконец поверить в то, что она передо мной.
— Ты опять дрожишь… — тихо произнес, замечая как от холодного порыва ветра Тереза поежилась.
— Ты отвечать будешь?
Встаю прямо напротив неё, но Тереза не двигается, хотя явственно дрожит из-за того, что на улице похолодало. Обхожу её, расстегивая молнию на куртке. Раскрываю полы и укутываю нас со спины. Мимолётное движение, а чувство такое, что поймал не просто добычу, а выиграл что-то ценное. Словно малолетний болван.
— Тиен… — дрожь постепенно утихает, и к своему удивлению я снова замечаю непонятные перемены в поведении Терезы.
Она не вырывается, не пытается отпихнуть меня, или просто съязвить. Наоборот, удобнее становится передо мной, и плавно, но всё-таки расслабляется, опираясь спиной о мою грудь.
— Что? — прижимаю Тери теснее, обхватывая курткой полностью.
— Ты должен знать обо мне одну вещь, — тихий голос разносится по крохотному дворику, как звук ветра.
— Я не люблю подобное. Мне не комфортно. Это так…
— Слащаво и непривычно? Уже то, что у меня руки целы, после такой наглости вселяет надежду, что через года два, я смогу хотя бы обнять тебя без того, чтобы ты не скривилась так, словно протухшей рыбы наелась.
— Ты всё совершенно верно описал, красавчик.
— Мне убрать руки?
— Нет. Так и правда теплее. Продолжай.
Я вскинул брови и заглянул этой хитрой особе в лицо.
—
— Что повторить? — Тереза буркнула и как-то скомкано прокашлялась.
— Ты только что признала, что мои потуги не напрасны, и я хоть чем-то полезен.
— А кто тебе вообще сказал, что ты беспол… — она резко повернулась и мы замерли, смотря друг на друга.
— Чего ты застыл? Как по пьяни ко мне лезть, так спеси хватает, да? — грубый шепот, который врезается холодной волной прямо в моё лицо вместе с тем, как стужей обжигают её глаза.
— То есть ты прямо заявляешь, что ко всем твоим лестным эпитетам в мой адрес, можно добавить и то, что я нерешительный алкоголик?
— Ты сегодня невероятно остроумен и проница…
Она не успевает закончить, потому что мне жутко хочется вернуть себе это чувство. Вернее мне крышу рвёт от желания просто поцеловать её. Однако это ли поцелуй, когда Тереза застыла столбом, и натянулась как струна в моих руках. Мягко и плавно отпускаю её губы, и наблюдаю за тем, как участилось дыхание Терезы, не смотря на то, что она не двигается совсем. Но она в моих руках, одна из которых сама тянется к лицу Тери, ласково ложится на мягкую холодную кожу щеки, нежно сжимая.
Нельзя спугнуть. Нельзя напирать, как и нельзя распускать руки раньше времени, даже если я готов слюной изойти на месте от желания взять её каждую часть тела в руки. Провести ладонью по всем изгибам, повторяя этот путь губами, чтобы ощутить уже вкус.
Дышу в сантиметре от её лица и жду реакции на свою ласку. Однако Тереза продолжает стоять неподвижно, пока не произносит.
— Я не переживу больше подобного…
Я вздрогнул всем телом, а в груди застыло вязкое и ноющее чувство удивления. Это не был голос той женщины, которую я знал. Он был совершенно другим. Более тихим, надтреснутым и чисто женским.
Понимание того, о чем она толкует прошло по телу, как спазм от боли. Тереза боится смерти. Она не просто видела её. Смерть это её самый жуткий страх.
— Если я пообещаю тебе, что не умру и не брошу тебя одну? Если я дам слово, что никогда не стану подвергать себя опасности? — наклоняюсь ещё ближе и прислоняясь к её лбу своим, закрывая глаза, — Я не военный, Тери. Не знаю, что такое настоящий страх перед смертью. Я простой артист. Моя задача создавать, а не разрушать. Я не идеальный доблестный защитник. Во мне нет и сотой доли той смелости, что есть в тебе. Я обычный эгоист, Тереза. И я настолько эгоистичен, что смею давать пустые обещания, чтобы ты мне поверила.
— Ты совсем глупый, — слышу шепот наполненный слезами, — Ты не видишь что произошло? Твой сонбэ, такой же обычный артист погиб, а ты несёшь подобную чушь… Любой человек может умереть, Тиен. Любой, и не обязательно от чужой руки. Проблема не в смерти, — голос Терезы дрогнул и я открыл глаза.
— Проблема в том, что я боюсь этого чувства, Тиен. Я очерствела настолько, что кроме физического желания к тебе, не чувствую почти ничего, кроме тепла, которое исходит от твоего тела.