Дисконект. Отключи меня от сети
Шрифт:
А учитывая, что я пережила, и с чем внутри прилетела обратно, пусть он только пасть попробует раскрыть.
— Агент Холл! — Джон холодно поприветствовал меня, а я лишь ухмыльнулась.
— Кончай этот цирк, Джон. Говори, куда едем — в управление или прямо в колонию? — я поправила браслеты и прошлась по мужчине не менее холодным взглядом.
— Ты дура, Тереза!! — выплюнул Джон, и кивнул двум агентам, которые меня привезли.
— Ведем до управления!
— У
— Ты ещё хочешь какие-то вопросы задавать? Ты хоть знаешь, какой бардак сотворила твоя Энджела? — прошипел напарник, продолжая говорить со мной затылком.
— Ну, посвяти, раз уж у нас есть немного времени для задушевной беседы.
— Ты ещё дерзить собралась? — Джон повернулся ко мне лицом, и мы застыли посреди коридора, который вел на парковку, — Безмозглые бабы! Правду говорят, что вы только одним местом думать и умеете!
Я очень не любила свою давно позабытую черту характера. Она родом из Ирака, и появилась потому что мне приходилось постоянно наблюдать, как мужики унижают женщин. Там это иногда переходило все рамки.
Потому вибрация зародилась где-то в грудине, а в следующий момент Джон был прижат за шею к стене локтем, а к моей голове приставили пистолет, даже не взирая на то сколько лет я прослужила, и каковы мои заслуги. Вся проблема в том, что моя нация очень любит перестраховываться, когда что-то касается её безопасности.
— Давай… — я надавила на кадык Джона, а он даже не сдвинулся с места, — Просвети меня, Джон, почему убили целую семью? Я хочу знать, — сжала зубы и ощутила, что еле сдерживаюсь, — Слышишь! Я хочу знать, за что убили Эн?
Рядом прозвучал щелчок, и я поняла что пушка снята с предохранителя, но Джон поднял руку, и пистолет убрали, пока человек, которого я считала хоть немного своим и близким еле выдавил:
— А кто тебе сказал, что их убрали наши? Подумай хорошо, Тереза! У тебя будет для этого много времени… — я медленно отпустила Джона, а он продолжил, — Подполковник подписал документы на твое устранение, дура! И причина даже не то, что ты влезла в разборки в чужой стране! Причина в том, что ты раскрыла личность на территории другой страны, где занималась охраной чужих граждан. А это государственная измена. Тебе ли не знать, что грозит любому из нас, если мы даже попытаемся применить свои технологии на чужой территории! Ты понимаешь, что могла сотворить? Это был бы скандал, который обсасывали бы месяцами. Нас итак обвиняют, что мы повсюду. Так нет же! Ты ещё и в шоу-бизнес корейский влезла, где всё на богатых семьях завязано, дура!
— Да что ты?! — я зло ухмыльнулась и поправила его одежду, — Спасибо, теперь ясно зачем меня сперва тащат в управление. Бумажки о неразглашении подписывать, да?
— Уберите её к херам с глаз моих долой! — рыкнул Джон, на что меня опять пихнули в спину к выходу.
"Если это не наши… То я уже вообще ничего не понимаю. Чтобы провернуть такое, нужно иметь очень серьезный ресурс… А чтобы так мстить, нужна очень… очень веская причина!"
— Что я упустила? —
— Время ты упустила, Тереза. Время на то, чтобы поумнеть!
— Так и не уймешься, что не приняла твоих нежных чувств.
Фургон тронулся с места, а Джон повернулся ко мне и прошептал:
— То, что я чувствую, тебя уже совершенно не касается, Тереза.
— Прости… — сухо ответила и мы встретились взглядами.
— Мозг включила?
— Нет, просто не хочу быть дрянью в твоих глазах. Потому что мы вряд ли ещё встретимся, Джон.
Он промолчал, потому что знал куда я попаду после того, как выйду из стен управления. Скорее всего я проведу очень много лет в застенках. И отправят меня не в кошерную тюрьму, а к обычным убийцам, потому что посадить меня могут только за одно преступление. Чтобы законно избавиться от Терезы Холл — программистки простой вшивой компании, нужно обвинить её в очень серьезном преступлении. А я совершила таких три.
— Когда я смогу встретиться с семьёй? — обернулась к окну, а у самой комок в горле встал при воспоминании о матери и Джесс.
— Они смогут навестить тебя после того, как тебя перевезут в Атланту, — ответил Джон, а я закрыла глаза и так и сидела, не открывая их до самого управления.
Всё прошло мимо меня будто в том тумане над рекой, когда я видела свою тень от солнца в последний раз. Сейчас, месяц проведенный в Корее, казался мне сном, настолько сильным был контраст ощущений от действительности.
Как и у любого другого человека, у меня наступило состояние апатии. Я ничего не хотела, кроме одного — увидеть маму с сестрой, и попросить у них прощения за то, что теперь они останутся одни.
Спустя два дня меня перевезли спецтранспортом в Атланту, вместе с ещё кучкой женщин, которые явно сидели со мной в одном автобусе по той же статье. Однако это меня не пугало.
Меня даже не испугал вид высоких каменных стен тюрьмы, и три контрольно-пропускных пункта с вооруженными тюремщиками.
На то, чтобы посадить неугодного агента за решетку за преступление, которое она совершила два года назад, ушло несколько дней. Я знала, что моё руководство держало на меня досье, со всем дерьмом, которое было в моей жизни.
"Секреты и тайны — лучшее оружие против любого человека. Если ты владеешь чьей-то тайной, ты владеешь самим владельцем этой тайны…"
Я всадила вилку в отваренную фасоль, и провертела на ней какую-то дрянь, которой здесь кормили, как самым кошерным деликатесом.
— Ты смотри какая красотка к нам пожаловала?! — раздалось надо мной, пока я продолжала думать.
Мыслительный процесс и понимание того, почему я оказалась в дыре, куда раньше сама отправляла людей, вернулись спустя сутки пребывания в этом роскошном месте.