Директива Джэнсона

Ладлэм Роберт

– Идти на жертвы? – вмешался Джэнсон. Его голос был пронизан презрением. – Вы имеете в виду, на жертвы нужно было идти мне. Я сам должен был быть принесен в жертву, черт побери.

А лицо Коллинза залилось краской ярости. Он подался вперед:

– Можете убрать свой клюв из моих разорванных внутренностей. Я с вами полностью согласен.

– Вы считаете, что я убил Петера Новака?

– Я знаю, что вы его не убивали.

– Позвольте задать вам простой вопрос, – начал Джэнсон. – Петер Новак мертв?

Коллинз вздохнул.

– Что ж, опять

же мой ответ и да, и нет.

– Проклятье! – взорвался Джэнсон. – Мне нужен настоящий ответ!

– Выпаливайте, – сказал Коллинз. – Нет, позвольте мне выразиться иначе: спрашивайте все, что хотите знать.

– Начнем с одного очень неприятного открытия, которое я недавно сделал. Я исследовал в мельчайших подробностях десятки фотографий Петера Новака. Не собираюсь делать какие-либо выводы; просто изложу факты, которые мне удалось установить. Существуют незначительные, но тем не менее несомненные расхождения физических параметров, которые должны были быть неизменными. Соотношение длин указательного и среднего пальцев. Трапецеидальной кости и пясти. Длина руки от локтя до запястья. Брюшная поверхность лопатки, видная сквозь рубашку, на двух снимках, сделанных с интервалом всего в несколько дней.

– Заключение: на этих фотографиях изображен не один и тот же человек.

Голос Коллинза оставался бесчувственным.

– Я отправился на его родину. Действительно, некий Петер Новак родился у Яноша и Илланы Ференци-Новаков. Он умер пять лет спустя, в 1942 году.

Коллинз кивнул, и снова его бесстрастность была страшнее любой реакции.

– Замечательно сработано, Джэнсон.

– Скажите мне правду, – настаивал Джэнсон. – Я не сумасшедший. Этот человек погиб у меня на глазах.

– Это действительно так, – подтвердил Коллинз.

– И это был не простой человек. Мы говорим о Петере Новаке – живой легенде.

– Ну вот, – прищелкнул языком Коллинз. – Вы сами все сказали. Живая легенда.

Джэнсону показалось, у него внутри все оборвалось. Живая легенда. Созданная профессионалами-разведчиками.

Петер Новак был легендой, созданной американской разведкой.

Глава тридцатая

Соскользнув со стула, Коллинз встал.

– Я хочу вам кое-что показать.

Он прошел в свой кабинет, просторную комнату, выходящую окнами на залив. На старомодных деревянных полках стояли ряды старых выпусков «Досье разведчика», закрытого журнала, предназначенного для сотрудников американских спецслужб. Монографии о международных конфликтах перемежались с дешевыми романами и обтрепанными томами «Международных отношений». Рабочая станция «Сан Майкросистемз» была подключена к установленным друг на друга серверам.

– Помните детскую книгу «Волшебник из страны Оз»? Готов поспорить, вас спрашивали о ней, когда вы были в плену. Насколько я понял, следователи из Северного Вьетнама были просто одержимы американской поп-культурой.

– Эта книга не упоминалась, – отрезал Джэнсон.

– Понимаю, вы были слишком крепким орешком, чтобы выдать вьетнамцам ее сюжет. Не

хотели подорвать этим безопасность Соединенных Штатов… Извините. Я отвлекся от темы. Вот то, что нас разделяет: что бы ни случилось, вы останетесь героем войны, черт бы вас побрал, а я всегда буду тыловой крысой, и в чьих-то глазах это делает вас лучше меня. Самое смешное, в число этих «кого-то» вхожу я сам. Я ревную. Я из тех, кто хотел бы иметь в своем прошлом страдания, не страдав на самом деле. Это приблизительно то же самое, как хотеть иметь на своем счету книгу, не написав ее в действительности.

– Быть может, мы двинемся дальше?

– Понимаете, я всегда думал о том, что рано или поздно это произойдет. Вот он, у всех на виду, великий и могучий Оз, а где-то за занавеской прячется маленький человечек. Но он не один, ему помогает мудрая машина, рычаги, колесики, паровые клапана и все остальное. Вы полагаете, легко собрать такую махину? Но когда она наконец готова и работает, уже неважно, кто прячется за занавеской – по крайней мере, мы так думали. Главное – это машина, а не человек.

Директор Отдела консульских операций говорил без умолку; охватившая его тревога, не проявлявшаяся ни в чем другом, нашла выход в неудержимом красноречии.

– Вы испытываете мое терпение, – прервал его Джэнсон. – Даю вам один совет: никогда не испытывайте терпение человека, у которого в руке пистолет.

– Просто мы приближаемся к самой великой сцене, и мне бы не хотелось, чтобы вы ее пропустили. – Коллинз махнул в сторону тихо жужжащего компьютера. – Вы готовы? Потому что мы подошли к той черте, за которой начинается территория «вы это узнали, и теперь я должен вас убить».

Подняв пистолет, Джэнсон прицелился Коллинзу между глаз, и директор Отдела консульских операций поспешно добавил:

– Разумеется, не в буквальном смысле. Это мы уже давно прошли – я имею в виду тех, кто знаком с программой. Теперь мы ведем другую игру. Впрочем, как и он.

– Начните выражаться попонятнее, – стиснув зубы, процедил Джэнсон.

– Начну по порядку. – Коллинз снова кивнул на мощный компьютер. – Можно сказать, вот Петер Новак. Это, а также несколько сотен компьютерных систем, связанных друг с другом в общую сеть, имеющую высшую степень защищенности. На самом деле «Петер Новак» – это последовательность байтов и битов и цифровые подписи, не имеющие ни исходной, ни конечной точки. Петер Новак – это не человек. Это проект. Выдумка. Легенда, как вы верно заметили. И очень удачная.

Сознание Джэнсона помутнело, словно застигнутое песчаной бурей, и тотчас же последовало небывалое просветление.

– Пожалуйста, – тихим, спокойным голосом обратился он к государственному чиновнику, – продолжайте.

– Будет лучше, если мы где-нибудь сядем, – предложил Коллинз. – В этом компьютере столько электронных систем безопасности и ловушек, что он может войти в режим самостирания, если на него слишком сильно подышать. Как-то раз в открытое окно сюда залетела муха, и я лишился результатов многочасовой работы.