Дипломатический труп
Шрифт:
– Он так делал! – с улыбкой заявил Заур, сжал пальцами ноздри, отпустил и повторил эту процедуру еще пару раз.
Пораженный Гуров хлопнул себя ладонью по бедру. Жест действительно был скопирован очень точно. Видимо, великого певца раздражали жесткие волосы в носу, щекотали. Особенно когда он пел. Ведь в это время лицевые мимические мышцы в области рта и носа были задействованы максимально. Гуров хорошо помнил этот жест Муслима Магомаева.
– Этот прораб делал так же? – спросил сыщик.
– Точно!
Сыщики расстались с Зауром и молодым директором торговой точки. Гуров настоял,
– Ну, теперь мы можем многое представить себе довольно точно, – сказал Гуров и удовлетворенно потер руки то ли в предвкушении еды, то ли от ощущения удачи. – Потрясающе! Нам довелось встретить человека, который не просто любил Муслима Магомаева. Именно это обстоятельство помогло в расследовании.
– Я тоже вспоминаю этот жест певца, – согласился Крячко. – Но чтобы вот так точно показать! Это и в самом деле удача. Итак, что мы имеем на их главаря? А ведь речь идет, я думаю, именно о нем. Вспомни, сколько следов они оставили в ювелирном салоне! Явно опытный главарь и бестолковая команда.
– Команда единомышленников, – согласился Гуров. – Скорее всего они давно знакомы, и он просто начал работать с ними, не подбирая людей специально. Итак, это человек, разбирающийся в строительстве и ремонте. Такие еще двое в его команде. Это те, кто нанимался в бригаду, когда в салоне шла реконструкция. Еще он умеет фотографировать и близок к людям, которые заняты в модельных агентствах.
– У него дырявый зуб и жесткие волосы в носу, которые раздражают данного субъекта. А раз так, то и на лице у него щетина, а не детский пушок. Учти это.
– Да, действительно. Все эти ребята никогда не жили поблизости от улицы Яблочкова. Они вообще не из этого района. Нанимать продавцов в липовый комиссионный магазин они бы не рискнули. Значит, работали сами. А три дня светить мордами – это риск. Можно потом с кем-то из клиентов столкнуться на улице.
– Да, риск, – согласился Крячко. – Тем более что мы знаем не всех людей, которые сдавали что-то в их магазин.
– Согласен. Многие не заявляли, потому что сдавали краденое. Ладно, пусть и свое, но в тайне от родителей или жен, ради выпивки или дозы. Но каков этот их главарь! Надо же так придумать. Приготовить вывеску, просто поездить и посмотреть, где есть подходящее помещение. Ночью же, судя по всему, завезти из сарая или гаража мебель, похожую на прилавки, прицепить вывеску, три дня принимать на комиссию электронику и прочее барахло, а потом просто и элегантно смыться со всем товаром.
– У парня есть кому сбыть все это оптом, – вставил Крячко. – Товара немало, ты вспомни список, который составлен по заявлениям. Несколько ноутбуков, электронных книг, с десяток хороших мобильных телефонов, коммуникаторы, айпады, цифровые фотоаппараты и два музыкальных центра. Это все он кому-то сразу сдаст. Добро быстренько уедет из Москвы, потому что дураков уже не стало, воровать и продавать в одном и том же городе никто не стремится.
– Да, правильно. Надо проверять перекупщиков, кого знаем, чтобы оперативники
– Вчера я от твоего имени сделал это, – смущенно сказал Крячко. – Не обессудь, времени было жалко, а ход очевидный.
– Ну и молодец, – кивнул Гуров, наконец-то принимая из рук симпатичной девушки папку с меню. – Ловко, а? Три дня изображали комиссионку, а потом просто растворились. И хозяину помещения не в убыток, если только его обманутые клиенты не достанут. А еще что интересного мы отметим в этом главаре или в банде?
– Гараж у них есть, я уверен. Не квартира, а именно гараж или большой сарай, где они, к примеру, хранили заготовленное заранее оборудование, которое могло сойти за оснащение комиссионного магазина. Где взяли? Да хоть в любом магазине, где проводили реконструкцию. Парни пригнали машину и вывезли все витрины и прочее с ведома хозяина. Да еще, может, и деньги от него получили на покупку талона на городскую свалку. Кстати, надо бы попытаться проверить, может, и найдем бывшего хозяина этой мебели.
Ночной клуб «Клеопатра» отличался от других подобных заведений лишь тем, что у входа стояла большая и плохо выполненная скульптура – женская фигура, стилизованная под искусство Древнего Египта. Те же огни на фасаде, та же молодежь у входа, не прошедшая фейс-контроль. Тот же зал.
Гуров осмотрелся по сторонам, ища стойку бара. После жирной пищи в кафе пить хотелось невероятно. Да еще и сегодняшняя жара давала о себе знать.
Дело, по которому он сюда пришел, начиналось с ожидания. Музыка грохотала. С потолка отчаянно дуло холодным воздухом от кондиционера. По краям сцены в железных клетках вихлялись две едва одетые девицы. Кажется, это называется не стриптизом, а гоу-гоу.
Гуров подошел к стойке, заказал себе сок и обернулся к залу. С одной стороны плохо освещенного помещения молодежь кучковалась среди мягких диванов со столиками между ними. Привилегированные места. Остальная площадь занята просто столиками с четырьмя стульями возле каждого.
Но даже на эти места у Гурова билета не было. Он вошел сюда, пользуясь удостоверением, и понял, что ждать придется вот тут, на высоком стуле у стойки бара. Сыщик не знал, во сколько начнется и как будет проходить выступление на сцене. А менеджер не смог ничего толком объяснить. Мол, начало постоянно задерживается, программа меняется по ходу каждого вечера. Ничего нельзя гарантировать.
Гуров понял, что элитным это заведение не назовешь, и настроился просто ждать. В его работе каждый час – это солидный срок, и просто так выбрасывать его из расследования нельзя. Никто не знает, как и чем завтра обернутся те сведения, которые ты мог бы получить сегодня, но поленился это сделать.
Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Кто это сказал? Кажется, Бенджамин Франклин.
Программа все же началась. Выступал иллюзионист, которого назвали известным, но Гуров его не знал. Симпатичный пожилой дядька работал неплохо. Потом по сцене начали скакать молодые эстрадные исполнители. Вслед за ними какие-то гости расселись там в креслах, и в зал хлынула волна словоблудия, почему-то именуемого юмором. Со вкусом у этих персон явно была беда.