Динарий кесаря

Александрова Наталья Николаевна

Тяжело вздохнув, он отвел глаза от прекрасного видения.

– Ленечка, честное слово, я не нарочно! – повторила Лола. – А что, у нас действительно серьезные неприятности?

Маркиз с удовольствием услышал это «у нас»: Лола не отделяла его от себя, считала и удачи, и неприятности общими. Он вкратце рассказал о своем неудачном визите в детективное агентство и о последовавших за этим неприятных событиях.

– Можешь себе представить – денег не взял! И вытолкал меня чуть не взашей! И видно было, что он неподдельно испуган…

– Давай

откажемся от этого задания, – предложила Лола, – позвоним Лангману… Пусть ищет кого-нибудь другого. Денег он нам не обещал, да нам с тобой деньги и не нужны, у нас их вполне достаточно…

Посмотрев на Маркиза, Лола поняла, что значит блеск в его глазах: Леня теперь ни за что не отступит, а неприятности, с которыми он столкнулся, только подстегнут его.

– Как раз если бы Лангман предложил нам деньги, мы могли бы отказаться, – произнес Леня после минутного раздумья. – А дружеская услуга – это святое, мы должны довести дело до конца, то есть выяснить, что там такого страшного случилось с родственниками этого Лоусона, если толстяка в агентстве чуть кондратий не хватил при упоминании этого дела.

– В общем, Ленечка вышел на тропу войны, – резюмировала Лола и, поправив полотенце в попугаях жестом Клеопатры, удалилась в соседнюю комнату.

– Вот так, Аскольд, – грустно проговорил Леня и почесал кота под подбородком, – мы с тобой снова предоставлены самим себе.

Аскольд ответил хозяину проникновенным взглядом. Маркиз уже достаточно хорошо знал своего четвероногого друга, чтобы без дополнительных намеков понять смысл этого взгляда, ссадил кота с колен и отправился к холодильнику за банкой «Вискаса».

На следующий день Леня начал свое собственное расследование. Первое, что он сделал, – отправился в городской отдел записи актов гражданского состояния, говоря коротко и по-простому – в горзагс.

В этом популярном учреждении Маркизу все напоминало бессмертный роман Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Во-первых, незабвенный Ипполит Матвеевич Воробьянинов работал именно в загсе; во-вторых, увидев очередь озабоченных своим гражданским состоянием граждан, рвущихся в кабинеты загса, Лене захотелось воскликнуть вслед за великим комбинатором: «Мне только справку! Вы что, не видите, я даже галош не снял!».

Правда, на граждан, закаленных в боях за выживание в условиях нового капиталистического общества, знаменитая фраза Бендера вряд ли произвела бы впечатление.

Наконец Леня нашел кабинет с подходящей к его случаю скромной надписью «справки». Очередь к этому кабинету была поменьше прочих, и Маркиз скоро оказался за заветной дверью.

В кабинете, заваленном грудами пыльных папок, как маленький таежный полустанок бывает завален снегом, стояло два письменных стола, но только один из них был занят – за ним сидела маленькая курносая девушка с россыпью веснушек на лице и очевидным отсутствием бюрократического опыта.

– Девушка, – проговорил Маркиз, прямо-таки лучась обаянием, – я хотел бы навести справки о своих родственниках…

У них была когда-то такая редкая и звучная фамилия – Ильины-Остроградские… Может быть, такая фамилия облегчит вам поиски? Я хочу узнать, кто из них сейчас жив и где они живут… Знаете, с возрастом начинаешь чувствовать себя одиноким в этом огромном мире и хочется найти каких-нибудь родных людей…

– Я здесь работаю совсем недавно, – пискнула девушка, заливаясь румянцем, который сделал еще более заметными ее трогательные веснушки. – А Аглая Михайловна ушла… но она ненадолго… Хотя, вы знаете, эта фамилия… Как вы сказали – Остроградские?

– Ильины-Остроградские, – с важным видом уточнил Маркиз. – Двойная фамилия.

– Вот-вот! – Девушка явно обрадовалась. – Как раз недавно один мужчина искал людей с такой фамилией! Именно Ильины-Остроградские! Может быть, он тоже ваш родственник?

– Какой мужчина? – задав этот вопрос, Леня постарался выглядеть как можно спокойнее и равнодушнее, хотя от волнения и острого интереса у него покалывало кончики пальцев.

– Да такой… – Девушка растерялась, чувствовалось, что она не умеет описывать людей и не особенно задумывалась о том, как выглядел ее посетитель. – Да ничего особенного… немолодой… вроде вас…

Маркиз постарался никак не проявить свою обиду: в свои тридцать пять лет он выглядел явно моложе.

– Вот Аглая Михайловна, может быть, лучше его запомнила, она после меня назначила ему прием и долго с ним разговаривала… Хотя…

Девушка выдвинула ящик стола и начала рыться в нем, перебирая смятые бумажки, упаковки от «сникерсов», гребенки, тюбики губной помады и маленькие ручные зеркальца.

– Куда же я ее засунула… А, вот же она! – И с торжествующим видом начинающая бюрократка выложила на стол белый глянцевый прямоугольник визитной карточки.

Маркиз склонился над визиткой и прочитал: «Андрей Арнольдович Бакланов». Ниже был напечатан телефонный номер – и больше ничего: ни места работы, ни должности… Только в правом верхнем уголке карточки уместился маленький рисунок, что-то вроде логотипа – стилизованная лупа, увеличительное стекло на ручке, и под этим увеличительным стеклом – две крошечные, едва различимые буковки – «Э. П.».

«Э. П., – пропели в душе у Маркиза боевые трубы сигнал тревоги. – „Эркюль Пуаро»! А кто-то говорил мне, что ничего не слышал о гражданине Австралии Билле Лоусоне!»

– Он оставил мне эту визитку на всякий случай… А я только сейчас о ней вспомнила, когда вы стали расспрашивать меня об этом человеке. Даже Аглае Михайловне забыла про нее сказать. А она очень этим мужчиной заинтересовалась – она вообще очень внимательная и сердечная. И сама взялась найти для него все документы… Вы позвоните ему – у него, наверное, все уже на руках. Да и вы с ним действительно, может быть, родственники…

Маркиз осторожно вклинился в сбивчивый монолог девушки:

– Но все-таки я хотел бы тоже получить справку о своих родственниках… можно это сделать?