Дина
Шрифт:
— Хорошо выглядишь, — говорит без улыбки.
Мои плечи расслабляются. Точно пытается быть милым. Но вместо того, чтобы ответить тем же, я неожиданно для себя включаю сучную суку.
— Спасибо. Прошел обучающий курс, как начинать неприятный разговор?
Брови Камиля быстро взлетают вверх, после чего он усмехается.
— Рад, что ты в боевом настроении.
— Иногда оно пригождается, — отрезаю я. — Особенно когда тебя обвиняют в том, что ты безответственная.
— Извини за тот день, — произносит он через паузу. —
Эмоции внутри меня закипают. Возможно, начни Камиль разговор с очередных обвинений, я бы чувствовала и вела себя по-другому. Но сейчас, когда он частично признал свою вину, во мне зреет потребность высказаться.
—Да кто сказал, что я тебя понимаю?! — с обидой рявкаю я. —Я чувствовала себя ужасно виноватой… Говорю же, всего каких-то пару секунд прошло! Я перепугалась до жути...
— А потом ты убежала, — перебивает Камиль.
— Да, убежала! Потому что ты разговаривал со мной как с последним человеком на земле!
— Это не так. — Он выглядит настолько спокойным, что мне моментально хочется пнуть его по ноге. Просто для того, чтобы не выглядеть на его фоне невменяемой психопаткой. — Будь ты последним человеком на земле, я бы не предложил тебе садиться ко мне в машину ни в тот день, ни сейчас.
— Ну, спасибо тебе, — сочась ядом, цежу я. — А что, у тебя были другие варианты?
— Всегда есть другие варианты. Я бы мог просто вызвать тебе такси.
Я моментально представляю, как после всех моих переживаний и мытарств с поиском больницы, Камиль просто пересаживает меня в чужую машину, и чувствую, как уровень обиды взмывает до отметки «критично». И ведь он бы действительно мог бы так поступить. Видеть его в эту минуту перестает хотеться, так что я отворачиваюсь к окну.
— Иногда смотрю на тебя и задумываюсь, есть ли у тебя вообще сердце.
Повисает пауза.
— Я приехал прояснить прошлую ситуацию, а не начинать новый скандал. Но если ты ставишь вопрос таким образом, может быть дальше разговор продолжать не стоит. По крайней мере, сегодня.
Учащенные вздохи раздувают мои легкие так, что в груди саднит. Кажется, я перенервничала даже больше, чем думала, если перестала контролировать все, что вылетает изо рта. Но Камиль прав, мне нужно успокоиться. Ну, или как минимум не усугублять уже имеющийся конфликт новыми обвинениями.
— Я убежала, потому что и без того чувствовала себя виноватой и не знала, как смотреть тебе в глаза, — чеканю я едва ли не по слогам, постепенно приводя себя в чувство. — И это при том, что произошедшее было чистой случайностью. Карина обрадовалась, что мы пойдем в батутный парк, и рванула к эскалатору, как ракета. Я и рта не успела раскрыть. И я говорю это не к тому, чтобы переложить вину на нее. Совсем нет. Я к тому, что такое могло случиться не только со мной. Возможно, это тебя она беспрекословно слушается и ни на шаг не отходит…
—
— Вот видишь… — Я наконец снова могу посмотреть ему в глаза.
— Извини, если мои слова тебя задели или обидели, — продолжает он. — И попробуй понять меня. Карина мой единственный ребенок, с которым у меня нечасто получается проводить время в силу занятости. В каком-то смысле я всегда чувствую себя виноватым. И в тот день, когда мы должны были быть вместе, она ломает нос. Я был зол и на тебя, и на себя. Сейчас это прошло.
В предчувствии нового обвинения, мои плечи напрягаются.
— И что мне с этим делать? Порадоваться?
— Радоваться не обязательно. Но ты знаешь меня не первый день, чтобы сделать соответствующие выводы. Я могу вспылить, но если чувствую, что перегнул палку — приезжаю и извиняюсь, как сейчас.
— То есть, предлагаешь смириться с такой твоей дурацкой особенностью?
— Я же мирюсь с тем, что ты регулярно сбегаешь и тебя необходимо искать. Тоже, знаешь ли, особенность не из прекрасных.
Я открываю рот, чтобы возразить, но вслух ничего не говорю. Потому что Камиль прав и сейчас. Я поэтому и сбегаю. В надежде, что он меня найдет.
— Мы, типа, так помирились? — беззлобно буркаю я, глядя себе на ногти. — Ты с тараканами, я с тараканами, поэтому давай дружить?
— А как обычно бывает? — в голосе Камиля слышится улыбка. — Один идеален, а другой на двоечку?
— Я думала, в нашей паре все именно так, — отвечаю я, с трудом пряча смех. — Угадай-ка, кто идеален.
— Я приехал мириться, поэтому даже спорить не буду.
— Молодец, малыш. — Проникнувшись игривым настроением, я тянусь, чтобы потрепать Камиля по щеке. — Быстро учишься.
— Ты же в курсе, что за это ответишь? — Иронично скривившись, он бросает мимолетный взгляд на запястье. — Примерно через полчаса.
— Это ты так меня к себе приглашаешь? — щурюсь я, чувствуя, как внизу живота поднимается знакомый огонь.
Камиль с усмешкой кивает и запускает двигатель. Конфликт оказался исчерпан.
51
Уткнувшись в плечо Камиля, я с наслаждением вдыхаю запах его кожи с послевкусием туалетной воды и,подняв голову, смотрю ему в глаза. Для раннего утра он выглядит до неприличия хорошо. Глаза не заспаны, и даже волосы растрепаны так, что хоть в рекламе шампуня снимайся. Красивый у меня… мужчина. Ну, или парень.
— А как ты стал заниматься автомобилями? В смысле, почему именно они, а не какой-то другой бизнес?
— А чем плох этот?
— Ничем. Просто вопрос задаю.
Потянувшись, он запускает руку мне в волосы и начинает поглаживать, так что я готова замурлыкать. Эти ласки — мой любимый пункт нашего совместного времяпрепровождения. После секса, конечно.