Дикости
Шрифт:
— Готовы? — спросил Катчер.
— Сейчас или никогда, — ответил Этан, взяв меня за руку, когда мы вышли вперед на поляну и в бой.
Оборотни болтали на складных стульях, с опаской наблюдая, когда мы проходили мимо. Другие пробегали мимо в спешке с испускающей пар едой и коробками с инвентарем. Кто-то подтолкнул меня под локоть, и я повернулась и обнаружила коренастую женщину с недавно обесцвеченными волосами у себя за спиной, с обернутым фольгой свертком в руках. Он был большим, как новорожденный ребенок и пах мясом и чили.
Она
Я чуть не хрюкнула от тяжести. Он был таким же тяжелым, как новорожденный ребенок.
— Привет, Берна, — поздоровалась я.
Берна была оборотнем, членом семьи Киин и барменом в Красной Шапочке, кабаке Стаи в Чикагском районе Украинская Деревня. Она была уверена, что я ем недостаточно и усиленно кормила меня. Поскольку я любила покушать, нам удалось стать в некотором роде друзьями.
Она посмотрела на Этана и с намеком приподняла свои нарисованные карандашом брови.
— Привет, парень, — сказала она со своим сильным восточно-европейским акцентом.
— Берна, — вежливо произнес Этан, глядя на то, что, как я предположила, было буррито размером с ребенка. — А для меня ничего?
Без малейшего смущения, Берна выхватила сверток из моих рук и предложила Этану.
— Это семейный рецепт. Ты съешь. Ты... — она осмотрела его, от светлых волос до обутых ног, — Должен оставаться сильным. Красивым.
«Я думаю, я только что выиграл Берну,» — мысленно сказал он и мрачно кивнул ей. — Спасибо, Берна. Я уверен, что это будет вкусно.
Она фыркнула, словно обиделась на одну лишь вероятность того, что будет не вкусно, но захлопала ресницами, а ее взгляд сильно не отличался от выражения лица.
— Я думаю, мы ничего не получим, — пробормотал Катчер позади нас.
— Так это вампиры?
Оборотень встала рядом с Берной — женщина, которая была выше и худее, с короткой копной платиновых светлых волос. Она была мускулистой и крепкой, ее черты лица лучше описать как привлекательные, нежели симпатичные. И она чуть ли не дрожала от раздраженной магии.
— Сумерки, — констатировала Берна, указывая на меня и Этана. — Ворчун, — сказала она, указывая на Катчера рядом со мной.
Она смотрела на Мэллори в течении нескольких секунд, прежде чем выдвинуть заключение.
— Магия, — наконец сказала она с самой маленькой из улыбок, и было очевидно, что это слово было комплиментом.
Мэллори лучезарно улыбнулась, но подругу Берны это не впечатлило.
— Вы не должны быть здесь, — сказала она, указывая на каждого из нас по очереди и источая магию с каждым движением. Она оставляла укусы, как крошечные насекомые.
— Это не ваше дело, и оно не для вас.
Она вздернула нос кверху, скользя по Берне настороженным взглядом.
— А ты не должна пировать с ними.
— Нас сюда пригласили, — сообщила Мэллори.
Я думаю, она хотела приобнять Берну, вот только Берна
— Уходи, — сказала она, жестом прогоняя женщину. — Иди куда-нибудь в другое место. Слишком негативная.
Но отставка Берны, казалось, только воодушевила женщину.
— Помяните мое слово, — сказала она, снова тыча пальцем. — Мы все обречены, потому что не пошли домой, когда могли. Мы должны были уехать из Чикаго несколько месяцев назад, и, конечно, не должны быть здесь сейчас. Семье Киин давным-давно следовало бы переехать. Они ведут нас прямо к катастрофе.
Ее глаза вспыхнули самодовольным гневом. Той эмоцией, которая, казалось, необычайно сильно питала оборотней в последнее время.
Она ушла, прежде чем Берна смогла ответить на неуважение, присоединившись к двум другим женщинам, которые наградили нас подозрительными взглядами. Но по сжатым кулакам Берны было понятно, что у нее было что сказать.
— Вижу, вы познакомились с Алиной.
Габриэль присоединился к нам, считая обязательным для себя положить руку на плечо Этана. Алину и ее отряд подруг, похоже, это не впечатлило.
— Она душка, — сухо сказал Этан.
— Где ты ее прятал? — спросила Мэллори.
— Она сама пряталась, — ответил Габриэль. — Они с моим отцом столкнулись лбами, и она переводит свою ненависть на наш род.
Берна, поддерживая, погладила его по руке.
— Ты не пользуешься успехом, но ты на правильном пути.
— Может быть, — ответил Габриэль, — Но я бы предпочел, чтобы было и то и другое.
Он возвышался над Берной и взглянул на нее с высоты своего роста.
— Мы готовы?
Она издала звук, который ясно дал понять, каким смехотворным ей показался этот вопрос. Берна, несомненно, всегда была готова.
Габриэль улыбнулся.
— Мои клыкастые друзья, вы станете свидетелями совершенно особенного развлечения. Сегодня ночью у вас будет возможность услышать наш рев.
Он поднял голову и завыл, да так, что у меня по спине побежали мурашки — и задействовал остальную часть хора. Не все оборотни были волками, и звуки Стаи были так же разнообразны и какофоничны. Завывания, визжания, кошачьи рычания и пронзительные крики, которые, должно быть, принадлежали хищным птицам. Вместе, в то время как оборотни образовали круг вокруг тотема посреди поляны, они повысили свои голоса и воспевали в ночи, настоящий звук магии.
Мои руки покрыли мурашки. Этан скользнул своей рукой в мою в то время как мы разделили зрелище и его звуки. Через некоторое время завывания стихли, теперь вместо мелодии был фоновый ритм.
Габриэль оценивающе посмотрел на Мэллори.
— Ты готова?
Она выдохнула, поджав губы, затем опустила плечи и кивнула, на сей раз уверенно. И хотя волнение все еще колыхалось в воздухе вокруг нее, это был хороший тип волнения. Волнительное ожидание — не смиренный страх, что я ощущала раньше.