Дикое сердце
Шрифт:
Кивнув, Аманда мысленно удивилась, почему Рамон оказался в лагере; но поскольку он ничего не говорил об этом, она не стала спрашивать. В данный момент она не могла думать ни о чем, кроме побега из этого наводящего тоску места, и попыталась перебороть захлестнувшую волну отчаяния.
— Не грустите, прекрасная леди, — попытался утешить ее Рамон. — Эль Леон проследит, чтобы о вас позаботились. Эль Леон никогда не притесняет людей. Ах, он magnifico [16] , сеньора! Он всегда делает то, что правильно.
16
Великолепный (исп.).
— Неужели? —
И как всегда, она обнаружила, что думает об Эль Леоне. Он очаровывал ее, увлекал даже тогда, когда пугал, а иногда, когда она замечала на себе его пристальный взгляд, в ней возникали совсем другие эмоции. Воспоминания о его губах и широких ладонях, крепко обнимающих ее, заставляли ее краснеть.
— Сеньора? — вопросительно произнес Рамон, и Аманде пришлось вернуть свои блуждающие мысли к настоящему, но она не могла посмотреть ему в глаза.
— Прости, Рамон. Я просто… задумалась.
— А-а… — Это было все, что он сказал, но Аманда заметила понимающее выражение в его глазах и вздохнула про себя. Неужели ее чувства так очевидны? Она должна перестать так часто думать о главаре бандитов, должна перестать вспоминать свою бурную реакцию на него. Но это так трудно, особенно когда его красивое лицо словно по волшебству возникало перед ее глазами, его золотые, как у льва, глаза смотрели на нее со знакомым, немного насмешливым выражением. А Эль Леон действительно похож на хищное животное, вдруг подумала она, опасное животное, с какой-то дикой притягательностью.
— Рамон, — сказала она, усилием воли заставив свои мысли отвлечься от этих искушающих размышлений, — ты можешь проводить меня к колодцу? Здесь… в ведре нет воды, а Хуана вернется не раньше полудня. Пожалуйста, — попросила она, увидев, что юноша сразу насупился. Стены как будто сдвинулись вокруг нее, и она почувствовала себя в тюрьме. — Я обещаю, что не попытаюсь бежать, и никто никогда не узнает…
— Но приказы очень четкие, сеньора, — медленно ответил Рамон, — и я не смею ослушаться.
— Почему? — насмешливо, с оттенком раздражения поинтересовалась она. — Я думала, Эль Леон такой чудесный, такой великодушный! Разве он не даст пленнице немного воды?
Потом, немного пристыженная смятением и болью в темных глазах Рамона, Аманда смягчилась и импульсивно протянула руку, чтобы похлопать его по плечу.
— Рамон, — начала она, но ее слова оборвал холодный голос, прорезавший воздух как лезвие мачете, которым индейцы прорубают себе дорогу в зарослях.
— Разумеется, пленнице позволено получить 70 воду, сеньора, — заявил голос, и Аманда с Рамоном, одновременно повернувшись, увидели Эль Леона, стоящего с другой стороны деревянного крыльца.
Откуда он взялся? — едва успела подумать Аманда, а он уже размеренной поступью шел по крыльцу. Его сапоги гремели тяжело и зловеще, когда он приближался.
— Вы
— Это так мило с вашей стороны, — дерзко заявила она, обернувшись и с вызовом глядя в его лицо. — Лучше, чем я ожидала от главаря бандитов!
— А чего вы ожидали от бандитов? Жестокого обращения? Это можно легко устроить, а мне не хотелось бы разочаровывать вас, сеньора. — Его железные пальцы крепко сжали ее локоть, прежде чем она успела запротестовать.
— Что… что вы собираетесь делать? — пробормотала Аманда, когда он потащил ее из лачуги на крыльцо. Господи, неужели она зашла слишком далеко? Разозлила его до такой степени, что он готов причинить ей зло? О, будь проклят ее слишком быстрый язык!
— Делать? — саркастично повторил Эль Леон. — Я собираюсь сделать только то, о чем вы просили, сеньора, вот и все. Вы хотите воды — я веду пас за водой.
— Без ведра? — Несмотря на трепещущие нервы и бешено колотящееся сердце, Аманда сохраняла смелый вид. Он же не причинит ей настоящего вреда — ведь правда? Хоть он и разозлился, но все же сохраняет полный контроль, а такие мужчины редко реагируют импульсивно и иррационально Она надеялась именно на это.
— Без ведра, — легко согласился Эль Леон, и Аманда разволновалась еще больше. Он попеременно то тащил, то подталкивал ее сквозь кустарник в глубину леса по едва заметной тропинке, которую, похоже, хорошо знал. Ее ноги в сандалиях с трудом пробирались по камням, цепляясь за кривые корни, торчавшие из земли, но ее неумолимо влекли прочь от лагеря. «Куда он тащит меня?» — снова подумала Аманда, тревожась все сильнее.
— Это не путь к колодцу, — возразила она, немного запыхавшись, но он проигнорировал ее слова.
Когда они достигли небольшого ручья, плещущегося между крутых берегов, она поняла, что у нее действительно есть причина тревожиться.
— Вам нужна вода, потому что вы хотели пить или потому что хотели искупаться, сеньора? — спросил Эль Леон, быстро подхватывая Аманду на руки, прежде чем она поняла его намерения.
— Нет! — закричала она, но было слишком поздно. Он высоко поднял ее на своих мускулистых руках, а потом отпустил, и Аманда как камень упала в мелкую воду в нескольких футах внизу.
Гейзеры воды забурлили вокруг нее, когда Аманда приземлилась на мягкое илистое дно ручья и по грудь оказалась посреди маленьких водоворотов грязной воды. Намокшие пряди волос упали ей на глаза, рубашка и юбка промокли насквозь. Аманда разъярилась, ее страх обратился в гнев. Она ударила ладонями по воде, поднимая в воздух еще больше брызг, и злобно уставилась на своего мучителя.
— Будьте вы прокляты! Вы не имеете права так обращаться со мной, и я…
— Это вы не имеете права искушать такого легковерного мальчишку, как Рамон, сеньора, — жестко отрезал он, опускаясь на корточки, чтобы холодно взглянуть в ее лицо. — За неповиновение приказам существует суровое наказание. Если бы Рамон сделал то, что вы просили, он заплатил бы эту цену. Но волновало ли вас это? Или вы настолько жаждете всегда поступать по-своему, что вам это безразлично?