Дикое сердце

Андерсон Кэтрин

На следующее утро Эми увидела его, как только проснулась и встала с постели. Он сидел во дворе под сосной, без пиджака, его голубая рубашка была испачкана в грязи, ее обеденная корзинка и шаль лежали рядом с ним. Она на цыпочках подобралась к окну, вглядываясь в него сквозь кружево занавесок. Он был каким-то подавленным, как будто кто-то умер.

Ее охватил страх. Она опрометью бросилась к двери. Холодный утренний воздух проник через тонкую рубашку, заставив вздрогнуть.

— Свифт? О Господи,

что случилось? — Ее первая мысль была о семье Лоретты: кто-нибудь там был ранен, и его послали, чтобы сказать ей.

— Ничего, Эми. Я просто сижу здесь и думаю.

— Думаешь? — повторила она. — Ты что же, просидел здесь всю ночь?

— Да. Мне нужно поговорить с тобой.

— О! — Она выпрямилась, чувствуя себя как-то неспокойно. — Ты не замерз?

— Я бы не отказался от чашечки кофе.

— Я уверена, что у Лоретты кофейник уже на плите.

— Я хочу твоего кофе. Могу я пройти в дом?

— Ну… — Эми с беспокойством посмотрела в сторону города. — О чем ты хочешь говорить?

— О нас. О множестве других вещей.

— Дай мне хоть одеться.

Он взглянул на ее ночную рубашку.

— Ты прекрасно выглядишь и в этом.

— Не пори чепухи.

Свифт медленно собрал ее вещи и, оттолкнувшись от дерева, встал. Он был весь какой-то скованный и заторможенный.

— Никакой чепухи в этом нет. Пойдем поставим кофе на плиту.

Он неуверенной походкой прошел мимо нее к дому. Она вошла вслед за ним внутрь. Он уже гремел дверками ее печки на кухне.

— Я скоро приду.

Он высунул голову из-за двери.

— Эми, ты и так одета от горла до пят. Иди сюда, к печке, дорогая. Ты вся дрожишь. Здесь остались горячие угли, и я уже подбросил щепок. Через пару минут в ней будет пылать огонь.

Она стояла, не двигаясь с места, вовсе не уверенная, идти ли ей к нему или нет. После прошлой ночи…

— Эми…

Она медленно двинулась к двери кухни, каждый шаг требовал усилий. Когда она появилась в дверном проеме, он взглянул на нее, указал на стул и твердым голосом предложил:

— Садись. Пришло время нам поговорить обо всем подробно.

Ей не понравилось, как это было сказано.

— Я когда-нибудь обрету опять мир и спокойствие в собственном доме?

— Возможно, даже быстрее, чем ты думаешь.

Эми присела на стул, подсунув ночную рубашку под колени и нервно оглядывая себя, опасаясь, что он может что-нибудь разглядеть через тонкий хлопок.

— Успокойся. Прошлой ночью я видел гораздо больше и не бросился вышибать дверь. Надеюсь, что и сейчас смогу удержаться в рамках приличий.

Он повернул стул и с усталым вздохом уселся на него верхом. Эми так и сяк крутила его слова, пытаясь вникнуть в их смысл.

Как бы поняв, над чем она раздумывает, он сказал:

— Я

стоял под деревом прошлой ночью, когда ты раздевалась.

Ее охватила волна негодования.

— Что ты делал?

— Я… — Он оборвал себя. — Ты прекрасно слышала, что я сказал.

— Да как же ты посмел?

— Я просто низкий подлец.

— Должно быть, так оно и есть.

Он сложил руки на спинке стула и прижался к ним лбом.

— Мне жаль. Я знаю, что это не многого стоит, но все-таки мне жаль. Правда, до некоторой степени. С другой стороны, я рад, что так поступил.

— Я должна принять извинения, когда ты вовсе и не жалеешь о содеянном?

— Это не имеет значения. — Он поднял голову и прижал руку к лицу. — Черт побери, теперь ничто больше не имеет значения.

Эми никогда не видела его таким.

— Свифт?

— Я уезжаю.

— Уезжаешь?

— Да.

— К-когда?

— Сегодня. — Он еще раз вздохнул. — Ты в конце концов победила, Эми. Я больше не держу тебя нашим обручением. Ты свободна.

Эми не могла поверить своим ушам.

— Это из-за вчерашней ночи?

Он провел рукой по лицу и по спутанным ветром волосам. Его усталые измученные глаза остановились на ней.

— Да, но совсем не по той причине, что ты думаешь

Его рот скривился в усмешке.

— Я же не проиграл того пари, и ты прекрасно это знаешь. Тебе совсем не не понравилось то, что произошло, тебе не понравилось то положение, в которое это тебя ставило. Обручальное обещание пущено на ветер, пусть летит. Теперь ты можешь быть честной.

Щеки у нее залила краска.

— Это очередной обман? Он мягко рассмеялся.

— Никаких обманов. Мне не нужны теперь никакие обманы. Если мне захотелось бы быть подонком, я им и стал бы. Отволок бы тебя в спальню, сорвал с тебя одежду и потребовал то, что мне принадлежит. — Он поднял одну бровь, как бы ожидая, что она на это скажет. — И не принимай это за угрозу. Я просто говорю, как есть. Зачем мне какие-то обманы?

— Тогда почему… почему ты уезжаешь?

— Потому что я превратил твою жизнь в сплошной кошмар, и знаю, почему так получилось. — Он посмотрел ей в глаза своими, полными слез. И выдавил из себя: — Я видел шрамы, Эми.

Эми замерла на стуле. Все ее чувства обострились. Она слышала, как постреливает пламя в печи, как тикают часы, шелест ветра за окном. Она не могла говорить, но и не могла отвести от него взгляда.

— Я не прошу тебя рассказывать об этом, — проговорил он глухим голосом. — Ни сейчас и ни когда-либо. И не думаю, чтобы ты когда-нибудь рассказывала об этом кому-нибудь, так ведь? — Натолкнувшись на ее красноречивое молчание, он продолжил: — Как тебе удавалось не показывать Лоретте свою спину?