Дикое поле
Шрифт:
Ночевали вдали от селений, на берегу какой-то речушки. Утомленные долгим дневным переходом, люди сразу побежали умыться холодной водой. Вскоре запылали костры, потянуло ароматом свежей похлебки. Макар поискал глазами Сардара — тот разговаривал с незнакомым пожилым купцом. Заметив устремленный на него взгляд Яровитова, купец отвернулся. Гонец насторожился, но услышать, о чем они говорили, не удалось — слишком шумно было вокруг.
Макар поужинал в компании помощников Сардара и блаженно растянулся на кошме. Костры незаметно догорали, табор потихоньку
Проснулся он оттого, что кто-то встряхнул его за плечо. Нащупал рукоять спрятанного под халатом кинжала, рывком сел и увидел караван-баши.
— А-а, это ты. — Яровитов облегченно вздохнул.
— Плохие вести, — наклонившись к его уху, зашептал Сардар. — Тебе нужно уходить.
— Что случилось? Стражники?
— Тихо! — Караван-баши знаком приказал ему встать и отвел в сторону. — Ты видел купца, с которым я говорил? Он человек Азис-мурзы. Пристал ко мне как смола: кто ты да откуда. Пришлось сказать, что я тебя почти не знаю, принял в караван за деньги. Завтра, как только мы окажемся в каком-нибудь городке, где есть стражники, он наверняка выдаст тебя.
— Принес его шайтан! — зло сплюнул Макар.
— Не ругайся, этим делу не поможешь, — укорил его Сардар и предложил: — Возьми коня и скачи в Кафу. Завтра днем будешь там. Больше я ничем не могу тебе помочь.
— Хорошо, а если он донесет на тебя?
— Я всегда могу отговориться, что коня украли, а охрана проспала. Как добраться до Кафы, я объясню. Пошли…
Он потянул Яровитова в темноту, туда, где тяжело переступали копытами стреноженные лошади. Сам выбрал скакуна, заседлал, потом показал дорогу на Кафу и хлопнул ладонью по спине гонца:
— Удачи тебе! Прощай!
Макар легко вскочил в седло и хлестнул жеребца плетью. Норовистый конь вскинул голову и понесся так, что только ветер засвистел в ушах. Вскоре мерцающие огоньки угасавших костров остались далеко позади.
В полдень Яровитов был уже на пристани. Коня он оставил в караван-сарае на окраине Кафы: просто привязал поводьями к столбу коновязи, и все. Жаль расставаться с резвым и неутомимым жеребцом, сослужившим ему верную службу, но что поделать? Жемчужину Алтын-карги Макар завернул в лоскут шелка с письмом, залепил смолой и спрятал за щеку: кто знает, что ждет впереди, а так надежнее, да и от чужих глаз подальше.
Умара долго искать не пришлось. Среди толкавшихся на причале рыбаков гонец сразу заметил юркого маленького человека с обезображенным лицом. Разорванная щека Умара срослась неровно, и от этого казалось, что один его глаз постоянно хитро прищурен. Подойдя ближе, Яровитов тронул его за локоть:
— Ты Умар?
Тот шустро обернулся, и на Макара уставились близко посаженные к носу черные бусинки глаз.
— Салям! Я Умар. Чего тебе?
— Хочу отправиться в Гезлев. — Яровитов вытащил кошелек.
— Пошли, моя фелюга там. — Умар показал в дальний конец причала. — А где товар?
— Его
— Так не пойдет, мне обещали товар, — заупрямился оборванец.
— Якши, я доплачу за него, — быстро нашелся Макар. — Сколько ты хочешь?
— Пять золотых. — Умар помахал у него перед носом растопыренной пятерней. — У тебя есть деньги?
— Есть, есть, — заверил Яровитов. — В море отдам. — Ему хотелось как можно скорее покинуть Крым и очутиться подальше от стражников Азис-мурзы и его вездесущих шпионов.
— Ладно, — смилостивился Умар и повел к фелюге.
Она оказалась старой и грязной, с драным парусом и такими щербатыми бортами, словно их грызли неведомые морские чудища с огромными зубами. Около скрепленной брусом мачты возился одетый в лохмотья матрос, рядом дремали еще двое. За кормой болталась на причале лодка.
— Отчаливаем! — заорал Умар. — Живо на весла! Макар полагал, что ему предложат разместиться в каюте на корме, но хозяин фелюги указал на сети, сваленные на носу:
— Там сиди.
Пришлось устроиться на сетях. Повинуясь сердитым окрикам Умара, матросы оттолкнули фелюгу от причала и спустили весла на воду. Пробравшись между гребцами, хозяин подошел к гонцу и требовательно протянул грязную ладонь:
— Давай деньги! И говори, куда плыть? Я думаю, тебе совсем не нужно в Гезлев.
— Ты прав, — согласился Макар.
Он запустил руку под халат, достал из кошелька пять золотых и положил на ладонь Умару. — Высади меня как можно ближе к Азову.
— Вот как? — Лицо хозяина фелюги помрачнело. — Я мало взял с тебя. Добавь еще три монеты. За риск.
Решив не спорить с вымогателем, гонец отдал еще три золотых. Умар сразу повеселел и приказал поднять парус. Казалось, золото вливало в него новые жизненные силы, придавало бодрости. Он даже начал мурлыкать какую-то песенку.
Постепенно берег превратился в узкую туманную полоску, едва видневшуюся по левому борту. В открытом море парус громко хлопал, горбом вздуваясь при каждом порыве свежего ветра. Как ни странно, старая фелюга имела довольно приличный ход и легко скользила по волнам. Матросы бросили весла и сгрудились на корме, что-то обсуждая со своим капитаном. Убаюканный мерным покачиванием суденышка, уставший после бессонной ночи, Макар незаметно задремал.
Когда он открыл глаза, солнце уже садилось, прощально вызолотив высокие перистые облака на небе. Ветер изменил направление, и фелюга шла галсами, с шипением разрезая воду острым носом. Полоска далекого берега казалась совсем черной, с редкими точками мерцавших, как искры, огоньков. Яровитов сел и энергично растер ладонями лицо, чтобы прогнать остатки сна. Интересно, прошли уже пролив?
Умар стоял у руля, а матросы управляли парусом, стараясь не дать ускользнуть переменчивому ветру. На краю моря ярко алела полоска зари, а на темном куполе небес зажигались звезды. Скоро стало совсем темно. Хозяин фелюги передал руль матросу, пробрался на нос и сел рядом с гонцом.