Дикий

Кузнецов Григорий Михайлович

Народ на меня шибко внимания не обращал, видать прохожих здесь и без меня хватало.

Кожевника я застал за работой, он доставал шкуру из здоровой бочки, от которой шел такой духан, что я немедленно отдал нейросети приказ, отключить обоняние.

Дождавшись когда он освободиться, я поздоровался.

– И тебе не хворать.
– произнес этот кряжистый мужик.

– Чего хотел?
– спросил он косясь на шкуру, которую я держал в руке.

– Да вот, с обувью проблемы, - указал я на свои босые ноги - Хотел

выменять у тебя или обувку, или кожу на неё, за эту шкуру.

– Давай смотреть товар.

Я развернул шкуру и расстелил её на земле, мясо переложил на травку, в сторонку.

Мужичек присел, потер шкуру между пальцами, и посмотрел на меня.

– А лицензия на добычу оленей у тебя есть, мил человек?
– спросил он поднимаясь.

Я немного растерялся, но быстро взял себя в руки.

– Дома забыл, видишь как торопился, даже сапоги надеть не успел.

Тот стал меня внимательно разглядывать, видимо прикидывая, справиться он со мной или нет, в эмоциях у него преобладала не уверенность, да и не мудрено, хоть он и был чутка пошире меня в плечах, но ростом я его превосходил на голову.

– А вот я сейчас кликну мужиков, да проводим тебя к старосте, а там ты подробно и расскажешь, где забыл, куда так торопился.

Но орать он пока не спешил, видимо ждал моей реакции на его слова.

Пришлось пускать в ход псионику, аура у него была плотной без разрывов, видимо придерживался здорового образа жизни, но для моей теперешней, она была на один зуб.

Распустив немного свою ауру, и войдя в соприкосновение с мужиковской, я буквально за пару секунд лишил его энергии, оставил самую малость, чтоб не помер. Мужик где стоял, там и сел.

– Чевой-то мне поплохело.
– тихо прошептал он.

– Чтож ты не бережешь себя, заработался поди на солнцепеке, - начал приговаривать я, подхватывая мужика под мышки - Давай-ка я тебя в дом отведу, да на лавку уложу, отлежаться тебе надо мил человек.

Приговаривая так, откантовал его в дом и уложил на лавку.

Хозяйки дома не было, толи ушла куда ни будь по делам, толи он вообще жил бобылем.

Во двор ни кто не ломился, и я посчитал, что для соседей все прошло незамеченным, забор у кожевника был глухой и высокий, да и дом как я уже упоминал, стоял на особицу.

Можно конечно было сделать все по-плохому, мужичек явно собирался поживиться за мой счет, да не на того нарвался. Но из-за куска кожи пускать человека в расход, это уже было перебором. Вот если бы он собрался заорать, то тогда бы он мне выбора не оставил, а так пускай живет.

Прокручивая эти мысли в голове я потихоньку вливал в мужика энергию, щеки у него порозовели, и он смог нормально говорить.

– Это меня наверное Предки наказали, за нехорошие мысли, ты ведь мне ничего плохого не сделал, а я хотел тебе беду учинить, а ты вон помог мне, не бросил во дворе помирать, прости меня мил человек.

Мне

даже неловко стало от его откровений, не совсем еще испорченные люди тут живут, но в одном он был несомненно прав, наказал его практически Предок, по своим возможностям я был близок к ним.

– Вот покаялся и полегче стало.
– констатировал он улучшение своего самочувствия, пока я ходил зачерпнуть ему кружку воды из ведра.

Напившись мужичек воспрял духом, да и не мудрено, я практически восстановил ему энергетический баланс.

– Так ты говоришь обувка тебе нужна?
– задал он мне вопрос.

– Да не помешала бы.

– Сейчас все сделаем.
– сказал он, метнувшись в угол комнаты, где стоял какой-то ящик. Поковырявшись там, он притащил куски кожи, сапожный нож и дратву с шилом.

Кинув один кусок на пол, он сказал поставить на него ногу, потом взял шило и прокарябал контур вокруг стопы. Повторив манипуляции со второй ногой и другим куском кожи, он сказал мне ждать, а сам начал размечать на кусках выкройку. Делал он это явно не в первый раз, и очень быстро перешел уже к орудованию сапожным ножом. Потом в дело пошло шило, а за ним наступила и очередь дратвы.

Буквально за час он смастерил мне мокасины, подошва была двойной, и смотрелись они довольно прилично. Еще он мне выдал онучи и пару кожаных шнурков.

Я, под его пристальным взглядом, намотал их на ноги как бинты и перетянул шнурком. После этого одел мокасины и прошелся по дому. Обувь ни где вроде не жала и сидела как влитая.

Кожевник смотрел на меня прищуренным взглядом.

– Ох и не прост ты паря, толи совсем из далеких краев, толи вовсе из благородных, онучи то совсем мотать не умеешь.

– Тебе дядя лучше не знать, меньше знаешь - крепче спишь, лучше покажи как правильно мотать.

Мужик привередничать не стал, и показал как надо. Пришлось разбинтовывать ноги обратно и наматывать по новому рецепту. Сильно мудреного в этом ничего не было, только вначале надо было зацепить край ткани за большой палец, ну и внахлест надо было делать побольше, чем до этого делал я.

Закончив с этим, кожевник начал меня выпроваживать, видно от жопы уже отлегло, и он был не рад такому загадочному гостю, который не умеет мотать онучи.

Но не тут-то было, с этого визита я хотел получить максимум.

– А скажи-ка дядя, у тебя случайно не завалялось пара кусков веревки и ненужный мешок? А то и подпоясаться нечем, и сидор надо соорудить.

Видимо желание спровадить меня побыстрей, перебороло природную прижимистость, в эмоциях я у него читал целую гамму чувств.

Метнувшись опять к заветному ящику, он выдал мне требуемое и пошел провожать до калитки.

Когда я уже выходил, он окликнул меня.

– Эй паря, а ты что мясо забирать не будешь?
– указал он на ляжку от оленя.