Дикий убийца
Шрифт:
— А что, если картель Гонсалеса — более вероятная ставка? — Выкрикивает один из королей с дальнего конца стола.
— Диего Гонсалес не тот человек, с которым, я думаю, большинство из нас хотели бы заключить союз, — спокойно говорит Лука. — Теперь я понимаю ваши оговорки. Но, как уже говорили некоторые из нас, мы дали свое слово. Я выделю людей из моей мафии, а также тех, кого остальные из вас готовы предложить.
— Елену нужно отстранить от этой ситуации, — резко говорит Найл. — Она не может оставаться в центре того, что фактически является зоной боевых действий, когда она — приз,
— Это говоришь ты или твоя жена?
Найл свирепо смотрит на короля через стол от него.
— Это я, блядь, говорю, — огрызается он. — Я не хочу оставлять девушку там. Поэтому мы вытащим ее, когда отправим мужчин. Это мое мнение.
— Я склонен согласиться. — Лиам бросает взгляд на Коннора. — Я ожидаю, что ты скажешь что-то другое, брат.
Коннор хмурится.
— Удивительно, но нет. Я согласен с Найлом, как бы мне ни было больно это признавать. Если Елена останется там, она… карта, которую Диего может разыграть. Все, что ему нужно сделать, это связаться с ней, и он может использовать это в своих интересах. Мы все знаем, что Рикардо Сантьяго сдастся, если его дочери будут угрожать… как обычно. — Он смотрит на Найла, который пожимает плечами.
— Да, и, на мой взгляд, это не отрицательная черта характера, — сухо говорит Найл.
— Ну, тогда кто должен пойти?
Другие Короли начинают говорить одновременно, голоса сливаются в гул разговоров.
— Найл! — Выкрикивают несколько раз, и раздается одобрительный гул. — Да, отправь его туда обратно. Если он так беспокоится о сестре своей жены, пусть спасает девушку.
— Изабелла беременна. Лука только что сказал вам это.
Все головы за столом поворачиваются ко мне, когда я говорю, впервые за все время этого собрания я заговорил исключительно потому, что мне совсем не показалось, что мне есть что добавить.
— Мое мнение, — хладнокровно говорю я, оглядывая сидящих за столом, — что мы не посылаем мужчину с беременной женой в то, что все вы называете зоной боевых действий.
На мгновение воцаряется тишина, а затем один из Королей указывает на меня.
— Да, и ты добровольно пойдешь туда сам?
— Я пойду.
Слова вылетают раньше, чем я полностью уверен, что хочу их произнести, но это вряд ли удивительно, ни для меня, ни для кого-либо еще. Я не склонен брать их обратно.
— Что ж, в этом нет ничего неожиданного, — сухо говорит Коннор. — Если когда-либо и был мужчина, питающий слабость к девушкам, попавшим в беду, так это ты, Волков. Ты уже помог спасти Анастасию и Сашу. Ты собираешься участвовать в тройном проекте прямо сейчас?
Я отказываюсь заглатывать наживку, хотя и знаю, что он делает все, что в его силах. Мы с Коннором не враги, но и не лучшие друзья.
— Я бы согласился с Джейкобом в том, что ни один мужчина не должен добровольно браться за подобную работу просто потому, что у него дома нет жены и детей, к которым он мог бы вернуться. Пустая кровать по-прежнему остается кроватью, в которой большинство мужчин хотели бы жить, чтобы провести еще одну ночь. Но я говорю, что, как мужчина без этих вещей, я пойду, чтобы другому не пришлось.
— Просто для
— Я поеду в Мексику, заберу Елену и верну ее сюда, в Бостон, где она сможет быть в безопасности со своей сестрой. Это достаточно ясно?
— Виктор, что ты думаешь? Он твоя правая рука, и сам вызвался добровольцем. — Коннор бросает взгляд на Виктора. — Это то, что ты находишь приемлемым?
— Думаю, я могу говорить за себя. — Мой тон ледяной. — Но, во что бы то ни стало, передай это Виктору.
Виктор ухмыляется, сдерживая смех.
— Мне трудно посылать такого человека, как ты, в опасность, это правда, — мрачно говорит он. — Но ты сам себе хозяин, Левин. Я не Владимир, чтобы указывать тебе, куда идти и что делать, и в чем должна заключаться твоя лояльность. Если это то, что ты считаешь нужным сделать… — он жестикулирует, пожимая плечами. — Тогда я не сомневаюсь, что ты лучше всех подходишь для этой работы.
— Найл? — Коннор бросает на него взгляд. — Ты доверишь Волкову это задание?
Найл кивает.
— Да, конечно. Я бы доверил ему свою спину в любой гребаный день, и я бы наверняка доверил ему Елену.
— Ну что ж. — Коннор оглядывает сидящих за столом. — Значит, договорились, ребята? Мы отправляем подкрепление Сантьяго, и Левин использует эту возможность, чтобы вытащить Елену и вернуться сюда, в Бостон. Мы сообщим Рикардо о плане незадолго до его приезда, чтобы он был в курсе.
Раздается одобрительный ропот, и я вижу облегчение на лице Коннора, как и большинства других. Это был долгий день, и хорошо, что вопрос решен.
Только вернувшись в свой гостиничный номер наедине со стаканом водки, я могу по-настоящему подумать о том, на что я подписался, о работе, которую я согласился выполнять. Я знаю, что нет ничего такого, на что я не был бы способен. Это опасно, но я делал и более опасные вещи. Меня больше беспокоит импульс, то, как я высказался еще до того, как всерьез задумался, хочу ли браться за эту работу.
Коннор, конечно, был прав. У меня давно была нервная реакция на женщин, нуждающихся в помощи, особенно на такую молодую и невинную женщину, как Елена Сантьяго. Я бы поставил на то, что не так уж много людей заслуживают такой участи, как Диего Гонсалес, но я уверен, что это не так. Тем не менее, это был импульс, который вернет меня туда, куда, как я думал, я уже не вернусь.
Одно дело ехать в Грецию, в Токио, в Париж в поисках Анастасии, когда Лиаму нужна была помощь в поисках женщины, которую он любил. Одно дело, вернуться в Москву, чтобы попытаться помочь Максу спасти Сашу, последовать за ними в Италию и обратно на Санторини. Но Мексика…
Есть много стран, о которых сохранились воспоминания, как хорошие, так и плохие. Москва была худшей, но Москва была моим домом задолго до нее. Токио тоже был местом, где я не мог избавиться от ее призрака, даже если бы захотел. Я пошел туда, потому что должен был, потому что я уже был на охоте, и было слишком поздно поворачивать назад. Трудно сказать, где именно я влюбился в Лидию. Но я знаю все места, куда мне меньше всего хотелось возвращаться, чтобы вновь увидеть призраков прошлого, Мексика была тем, что пришло на ум в первую очередь.