Дикий Порт
Шрифт:
Они могли оставить мальчишку в живых нарочно. Чтобы боялся, нес страх как заразу. Люди боялись все меньше и меньше, и, судя по действиям противника, сейчас ррит хотели исправить именно это. Иначе зачем был нужен дикий прорыв, который заведомо не мог окончиться занятием постоянных позиций? Стратеги объяснить не могли; объясняли ксенологи.
Уже второй. В прошлый раз они дошли до самой Земли. До третьей линии обороны.
В этот – их не подпустили даже к «области сердца».
Прогресс налицо.
– Вот только жалко, планшет умер, – сказала
Джек встряхнулся, выцепленный из размышлений. Он успел чуть ли не задремать. «Подтаял», – раздраженно подумал он.
– То есть – умер?
– Волнами идет. Ничего не видно. Придется на браслетнике теперь все делать. Но планшет, он же одноразовый, его не починишь.
– Не бывает ничего одноразового, – авторитетно заявил Лакки. – Давай сюда. Даже презерватив можно употребить вторично…
– Джек! Я тебя прошу.
– Что?
– Здесь же ребенок!
– Ребенок спит, – отрезал Счастливчик. – А даже если и нет – не маленький уже.
– Джек. Ему плохо.
– А кому хорошо? – безобидно проворчал Лакки, вытягивая у нее из рук планшет. – Мне? Тебе? У тебя вон глаза красные.
– Так сильно заметно? – погрустнела медичка.
– Н-ну… так. Скальпель дай, – сказал Лэнгсон.
Айфиджениа встала. Потрогала по пути лоб молчащему парню.
– Джек, – глухо спросила она, – что там было?
Лэнгсон посопел. Он понял вопрос, что там было не понимать. Повествовать желания не было.
– На Кей-эль-джей, – мягко, но настойчиво уточнила медичка. – Ррит…
– Черт-те что было, – нехотя ответил Лакки. – Не надо тебе этого.
– Джек, ты что, не понимаешь?
– Понимаю. Не надо этого женщине видеть.
– Я на своем веку видела много трупов. Я их, извини, потрошила. Там вряд ли было что-то для меня новое, Джек.
Лэнгсон, хмуро пялясь на собственные колени, взял протянутый скальпель. Провел маленьким лезвием по едва заметному шву на боковой грани планшета.
– Мне нужно знать, – продолжала медичка. – Я должна понять, что говорить мальчику, когда он очнется.
– Ты ему не говори, – посоветовал Джек, снизив голос до шепота.
Ифе построжела.
– Я лучше разбираюсь.
Лакки вздохнул.
– Видишь эту сволочь? – и он показал острием скальпеля на какую-то нитку. – Это детонатор.
– Что?! – изумилась медичка.
– У этих сук динамика продаж рассчитана, – объяснил Лакки. – Не реже, чем раз в год человек должен покупать новый браслетник и новый планшет. А иначе невыгодно. Но если их хрень станет ломаться чаще, то они прогорят. Так что делают все равно с запасом прочности – и ставят внутрь детонатор. Постоянную рекламу и моду на новинки оплачивать дороже. Понимаешь?
– Ой.
– «Ой», – передразнил Лакки, уткнувшись в коварный механизм. – Все равно это гниль. Может, еще год протянет. Месяц точно… если б они это дело программировали, то любой ребенок бы мог поменять прошивку. Поэтому – железка. Железку не всякий полезет мацать.
– Спасибо, – Айфиджениа встала. Места в отсеке было немного, отойти она смогла
Борткомпьютер приветствовал капитана «Миннесоты».
Карреру кивнул первому пилоту, сел. Откинулся на подголовник.
До сеанса галактической связи оставалось шестнадцать часов. Карреру подумал, что успеет еще и выспаться, и перепроверить рапорт.
Он был чудовищно ответственным человеком. Ответственность теснила, как атмосферное давление, отовсюду, неотступно, и другой в его роли давно превратился бы в законченного невротика. Но не Карреру: тот ею жил. Спокойный, полный пожилой человек, устойчивый душевно и телесно, он и смахивал на какое-то большое млекопитающее – слон, морж, бегемот. Простота и приземленность, которые лет сто назад назвали бы деревенскими.
В глазах Карреру стояла застарелая усталость.
Дизайн рубки рассчитывали психологи. В ней должно было сгореть слишком много нервов, и потому цвет стен менялся от глубокого, бархатного серого к лиловато-зеленому; черные и серебристые рейки складывали контур. Человека, не слишком зацикленного на собственном внутреннем мире, дизайн должен был успокаивать и умиротворять. На Ано, во всяком случае, действовало, и он мысленно помянул проектировщика добрым словом.
Черно-серебряная, на мониторе просияла звездная карта. Капитан покосился вправо и обозрел точеный профиль Маунг Кхина, золотистый на фоне хвойного цвета панели. Вид азиата, безмятежного, как храмовый истукан, успокаивал. Тип людей, к которому принадлежал Маунг, всегда вызывал у капитана симпатию. Ано носом чуял, что Кхин сделан из титана, что он не подведет, не выдаст, выдержит, что на него можно даже переложить часть собственной ответственности – высшая степень доверия.
Профессионал.
Мастер своего дела.
– Ориентировочно через полчаса мы должны принять сводку от группы «Шторм». – Голос первого звучал приглушенно. – Разрешите вызвать пилота О’Доннелла?
Карреру мысленно поморщился. Второй пилот, на горе втянувшийся в затяжной конфликт с морковкой вообще и сержантом Лэнгсоном в частности, добавил ему головной боли.
«Миллениум Фалкон» из набора игрушек ко второму римейку «Звездных войн».
Курам на смех.
– Нет необходимости, – как можно ровнее ответил Карреру. – Пилот О’Доннелл явится через пять минут.
Капитану не нравились пилотские суеверия. Человек довоенной закалки, он не разделял их, к тому же был религиозен в старом, уже почти смешном смысле этого слова. Он бы с удовольствием выбросил игрушку, которая болталась над капитанским экраном, – его, в сущности, личным пространством! – и только взгляд Маунг Маунг Кхина не дал ему в свое время это сделать. Потом Карреру сдался.
Приметы, амулеты, талисманы… капитан мог не любить Кхина, но в здравомыслии отказать ему не мог. Что там, узкоглазый был хладнокровен до полной отмороженности.