Дикий мед
Шрифт:
Когда Домини вошла в столовую, Поль, одетый в пушистый свитер, сидел за столом, погрузившись в чтение газеты. Он высунул голову из-за газетных листов и улыбнулся ей.
— Доброе утро, мадам Стефанос, — проговорил он.
— Доброе утро, Поль. — Она стояла у буфета, немного стесняясь, пытаясь решить, что ей есть — яичницу с беконом или омлет с почками. Остановилась на последнем и, наполнив тарелку, принесла ее к столу. Солнечные лучи играли на кофейнике и придавали блеск воронова крыла волосам Поля. Воспользовавшись вечной темой для разговора — погодой, Домини заметила, что после грозы стало легче дышать
— Мы поедем в Лоуэ — тут есть какой-то автомобиль в гараже — или пройдемся по побережью? — спросил Поль, в уголках его золотых глаз, тепло улыбающихся ей, появились лучики морщинок.
— Давай пройдемся, — сразу же отвечала она. — Хорошо, мне тоже хочется погулять. — Он налил ей кофе, и когда подавал чашку с блюдцем, их пальцы встретились, взгляды тоже скрестились, и у Домини перехватило дыхание.
— Сегодня утром тени ушли из твоих глаз, Домини, — сказал он, и ей показалось, эти тени отразились в его глазах. Но это наверняка было просто игрой воображения, и в следующий момент он уже по-мальчишески улыбался ей.
— Я рад, что ты, очевидно, не пострадала, окунувшись в море, — чуть насмешливо заметил он.
— Да, я хорошо себя чувствую. — Она не смотрела на него, разламывая булочку и намазывая ее маслом. Он поднял руки и потянулся, как огромный и сильный кот. Домини узнала на свитере ромбы и якоря рисунка Уинифилда и поинтересовалась, бывал ли он в Шотландии.
— Я бывал во многих местах, — ответил он и, облокотившись локтями о стол, стал наблюдать за тем, как она завтракает. — Но я всегда рад вернуться домой, на Анделос. Там солнце светит очень сильно, Домини, и тебе придется остерегаться, чтобы не обжечь свою нежную английскую кожу.
При упоминании об острове, с которым будет связано будущее, сердце ее дрогнуло.
— Я буду лежать на пляже, пока не стану такой же смуглой, как ты, во всяком случае, постараюсь.
— Посмей только испортить эту изумительную кожу! — Он положил подбородок на сплетенные пальцы рук, и его улыбка привлекла ее внимание, и она вдруг поняла, как красиво очерчен его рот. — Теперь вы принадлежите мне, мадам Стефанос, вся, вместе с белой кожей!
— Ну да, — засмеялась она, — ты похитил меня, как сабинянку.
— Домини, — и вдруг в его низком, обычно таком твердом голосе послышалась нотка опасения, — ты ведь не жалеешь о прошлой ночи, верно? Ты была такой очаровательной, такой притягательной, что я оказался не в состоянии оставить тебя. — Он пожал широкими плечами. — Я знаю, что со мной вовсе не легко жить, но думаю, что смогу сделать тебя счастливой, если ты только позволишь.
Они снова встретились взглядами, и Домини вспомнила о неожиданно счастливой свадебной ночи, закончившей такой мучительный для нее день. Она позволила ему взять руку, позволила дотронуться до золотого венчального кольца и холодного сапфира на нем.
— Расскажи мне об острове, — попросила она. Никогда раньше Домини не расспрашивала о его доме и родных с таким интересом. Она узнала, что у него был младший брат, который умер восемнадцать месяцев назад. Еще у него есть юная сводная сестра, жившая с тетей Софией и ее сыном Никосом в доме над гаванью Анделоса. Тетя была замужем за капитаном.
Корабли и море в крови у всех Стефаносов, а Никое стал партнером в морской компании
— Как зовут твою сестру, Поль? — Домини не знала, что у него есть сестра, и теперь, наблюдая краешком глаза поверх кофейной чашки, думала, как мало знает о нем, таком сложном существе, которое может быть беспощадным, и кто прошлой ночью поцелуями заставил ее забыть обо всем на свете. — Сколько лет Каре?
— Шестнадцать, — с улыбкой отвечал он. — Она — настоящий бесенок, но очаровательная, как дикий олененок.
— Я так мало знаю о тебе, Поль, — сказала Домини, и взгляд ее задержался на шраме, пересекавшем правый висок. — Как ты получил этот шрам?
— А-а-а, длинная история, — он пожал плечами. — Когда-нибудь я, возможно, и расскажу, но не сегодня.
Рот его улыбался, но глаза оставались серьезными, и, подчинившись неожиданному порыву, Домини поднялась, и обойдя вокруг стола, подошла к нему. Он потянулся к ней и, посадив на колени, долго вглядывался в ее лицо, прежде чем начал целовать. Домини до сих пор не знала, как чувствительна ее кожа, и, как ребенок, наслаждающийся новым открытием, поворачивала лицо, подставляя каждый дюйм теплым ласковым губам мужа.
Это Поль, недоуменно думала Домини, потом с губ сорвалось его имя, и его рот требовательно приник к ее губам. Она неслась сквозь пласты времени к тем дням, когда греческие боги брали все, чего им хотелось, за что и бывали жестоко наказаны. Может быть, она слышала меж его поцелуев смех Судьбы. Возможно, потому ее руки так крепко обняли его, что инстинкт ей подсказывал: он будет наказан как-то особенно жестоко.
Послышался стук в дверь; помедлив мгновение, в комнату вошел Янис. Домини покраснела и попыталась освободиться из объятий мужа, но он, нисколько не стесняясь, удержал ее на коленях, пока Янис спрашивал, собираются ли они воспользоваться машиной, находящейся в гараже. Затем добавил, что автомобиль весь в пыли и его надо помыть, но это не отнимет много времени.
Поль ответил, что им не понадобится машина, так как они пойдут в Лоуэ пешком и там пообедают.
Янис кивнул и не смог сохранить присущую ему серьезность, когда его взгляд остановился на вспыхнувшей, как алая роза, Домини в объятиях хозяина.
— Еще одно, сэр, — софа. Я не смог удалить пятна. Морская вода, а материал такой нежный, как женская кожа.
— Не волнуйся, Янис. — Поль коротко улыбнулся. — Может быть, Лита найдет какое-нибудь покрывало, чтобы пока постелить на нее. Я заплачу хозяевам, у которых снял виллу, к тому же выяснилось, что мы не пробудем здесь неделю, как планировали. Я перебронировал авиабилеты до Афин на завтрашнее утро.
Удивление в глазах Яниса повторилось и во взгляде Домини, когда она взглянула на ставшее бесстрастным лицо Поля.
— Почему переменились планы? — спросила она растерянно.
— Скажем, я соскучился по дому на орлином утесе. — Он дотронулся до крошечной ямочки у нее на твердом и красивой формы подбородке. — Не могу дождаться, женушка, когда смогу показать тебе остров Анделос.
Возможно, он и говорил правду, но Домини уже начинала понимать, что когда лицо Поля так бесстрастно, значит он чем-то раздражен или обеспокоен. И смутно чувствовала, что сейчас он очень обеспокоен и это каким-то образом связано с ней.