Дикий лес

Мэлой Колин

— Вот это да, — покачал он головой. — Ладно, понял. Я с тобой. И как нам понять, куда делись эти птицы?

— Я видела, как они скрылись среди деревьев на холме за мостом, а обратно они не вылетели — значит, должны быть где-то здесь. — Она окинула лес внимательным взглядом. Он казался бесконечным и совершенно одинаковым со всех сторон. Овраг тянулся вверх по холму, докуда хватало глаз. “Безнадежно”, — вдруг подумалось ей, но она отмахнулась от этой мысли. — Наверное, придется просто искать и надеяться на

лучшее.

— Он понимает слова? — спросил Кертис.

— Что?

— Твой брат. Если мы будем звать его, он отзовется?

Подумав немного, Прю ответила:

— He-а. Он говорит на своем собственном странном языке. Лопочет довольно громко, но вряд ли ответит, если его звать по имени.

— Тяжко, — почесал в затылке Кертис и вдруг неуверенно взглянул на Прю. — Не подумай, что я хочу сменить тему, но ты случайно не захватила какой-нибудь еды? Я что-то голодный.

Прю улыбнулась.

— Да, кое-что есть. — Она села на упавший ствол дерева и перекинула сумку вперед. — Орехи любишь?

Кертис просветлел лицом.

— Конечно! Я бы их сейчас мешок съел!

Они сели рядышком на ствол и отправили по горсти орехово-фруктовой смеси в рот, разглядывая поросший ежевикой овраг. Поболтали о школе, о том, как их выпивоха-учитель мистер Мерфи на днях прослезился, читая вступительный монолог капитана Кэта из пьесы “Под сенью молочного леса”. [1]

1

“Под сенью молочного леса” ( Under Milk Wood) — философская пьеса валлийского поэта и драматурга Дилана Томаса (1914–1953) о жизни провинциального городка.

— Меня в тот день не было, — сказал Кертис. — Но мне рассказывали.

— Все так издевались над ним за спиной, — проговорила Прю. — Я этого не понимаю. Монолог ведь и правда классный, верно?

— Э-э-э, — протянул мальчишка. — Знаешь, я до туда не дочитал.

— Кертис, он всего лишь на десятой странице, — фыркнула Прю, отправив в рот еще пригоршню орехов.

Они начали говорить о своих любимых книгах. Кертис кратко описал любимого мутанта из “Людей Икс”, а Прю шутливо поддразнила его, но потом призналась, что завидует способности Джин Грей к телекинезу.

— Так почему ты перестала? — помолчав, спросил он.

— В смысле?

— Ну, помнишь, мы в пятом классе обменивались картинками? Супергероев? У тебя хорошо получались бицепсы. Я даже скопировал твою технику, — Кертис смущенно опустил взгляд, ища в пакете среди орешков и изюма конфеты “M&Ms”.

Прю вдруг стало неловко.

— Не знаю, Кертис, — выдавила она наконец. — Наверно, просто стало неинтересно. Мне до сих пор нравится рисовать, очень нравится. Просто

другие вещи. Выросла, наверное.

— Да, — проговорил тот. — Может, и так.

— Я теперь рисую природу. Тебе тоже стоит попробовать.

— Природу? В смысле, растения и всякое такое? — с недоверием переспросил Кертис.

— Ага.

— Не знаю. Может, как-нибудь и попробую. Найду себе какой-нибудь листок, — проговорил он тихо, почти что печально.

Прю оглядела ствол, на котором они сидели. Буйные побеги плюща завоевали всю поверхность — кора едва виднелась под зеленью листвы. Казалось, будто дерево и упало из-за этого буйства.

— Посмотри на плющ, — начала она, стараясь говорить как учитель рисования. — Как тоненькие белые линии собираются в узор на зеленом фоне. Чем внимательнее смотришь, тем интереснее.

Мальчик пожал плечами и потянул за побег — он крепко вцепился в кору, будто упрямый зверек. Отпустив его, он молча потянулся к пакету за новой порцией. Прю постаралась разрядить атмосферу.

— Эй, — сказала она энергично. — Перестань вытаскивать шоколадки. Это против правил.

Смущенно улыбнувшись, Кертис отдал ей пакет. Когда он наполовину опустел, Прю вынула бутылку воды и сделала глоток, а потом передала ее мальчику. Утренний свет потускнел: над деревьями, скрывая солнце, нависли серые облака.

— Идем дальше, — скомандовала Прю.

Они продолжили взбираться по оврагу, то и дело хватаясь за плющ, чтобы удержать равновесие. Ручей, который, видимо, зимой и весной становился довольно полноводным, сейчас тянулся тоненькой струйкой. Русло почти пересохло, так что вскоре они сообразили, что будет легче идти, если воспользоваться им как тропой. На гребне холма овраг разгладился, так что теперь они снова оказались на лесистом подъеме.

— Мне надо в туалет, — сказала Прю.

— Ладно, — отозвался Кертис, рассеянно глядя вниз, в овраг.

— Так что иди вон туда, — продолжила она, указывая на заросли папоротника, — и не смотри.

— А! — осенило мальчика. — Ладно. Хорошо. Не буду мешать.

Прю подождала, пока он скрылся из виду за ветвями, отыскала укромное место за деревом и присела на корточки. Уже почти закончив, она услышала со стороны папоротника смутный шорох. Торопливо застегнув джинсы, девочка осторожно вышла из-за дерева. Никого.

— Прю! — повторился звук. Это был Кертис.

— Кертис, я же сказала, можешь не шептать, — сказала она, с облегчением узнав знакомый голос.

— Ид-д-ди сюда! — пролепетал он едва слышно. — И не шуми!

Прю пошла на звук его голоса, продираясь через густое сплетение побегов. Мальчишка сидел, пригнувшись, по ту сторону зарослей и глядел куда-то вдаль.

— Смотри! — шепнул он и указал в ту сторону.

Прю, моргнув, распахнула глаза.